Данил растягивал мое удовольствие, но как только последние его отголоски проиграли, он принялся за свой. Несколько жестких толчков, гортанный стон и Данил достиг своего оргазма.
А потом он и вовсе рухнул на меня всем своим весом.
И я приняла Данила в свои объятья, слушая его сбитое дыхание и не желая, чтобы этот момент закончился.
Никогда.
Оторвавшись от моей шеи, Данил оперся на локоть и посмотрел на меня счастливыми глазами, сытым взглядом.
— Моя Принцесса, — прошептал он с пьяной улыбкой.
— Ты тяжелый, — прошептала я в ответ и он тут же скатился с меня.
Устроившись на спине, он притянул меня к себе и, прижав к груди, укрыл нас одеялом. Его грудь была настолько горячей, что это тепло подействовало на меня усыпляющим образом. Сквозь закрывающиеся глаза я смотрела на окно, через которое в комнату попадал лунный свет, освещающий довольное лицо Данила. Как же мне всё-таки повезло с ним…
Когда мы с Глебом полетели в Японию, то еще в самолете поговорили о Даниле и о том, какие изменения в связи с этими отношениями коснутся нашей семьи и семейного дела. Глеб сказал, что самолично позаботится о разрыве моей помолвки с Ильей, и заверил, что с этим не будет никаких проблем. Я знала, что так и будет. Потому что безоговорочно доверяла своему брату, всегда действующему исключительно в интересах моего блага. Теперь я была в этом уверена, как никто другой.
Наша мать, как я выяснила, на самом деле не умирала. Ее родители, наши бабушка и дедушка, стоявшие за основанием семейного дела, попросту лгали отцу о ее тяжелой болезни, которой на самом деле не было. Дело было в ухудшении ее психологического здоровья, шизофрении, диагностированной у нашей матери уже очень давно. Они просто не хотели, чтобы слухи просочились наружу и опорочили доброе имя Градовых.
И как бы нам с Глебом ни было неприятно врать отцу, мы видели, как он был сломлен ослабленным состоянием нашей матери, ведь почти всё время, что он был рядом с ней, мама находилась под седативным. Несмотря на то что это был брак по расчету, он влюбился в нее и любил ее до сих пор. Поэтому мы с братом договорились, что расскажем ему, когда придет время, или когда он сочтет это нужным.
Помимо этого, Глеб взвалил на свои плечи столько обязанностей и работы, что мне было больно видеть, как он работал на износ. И я пообещала себе, что, несмотря ни на что буду по возможности помогать ему или добиваться того, чтобы он со временем поделился со мной частью своих забот.
Когда же мы с папой вернулись домой, то Данил, не теряя времени, заявил ему о своих чувствах ко мне и попросил разрешения на наши отношения. И после этого, несмотря на то что Глеб сказал ему, что сам позаботится о Кравцовых, он отправился к ним домой с просьбой расторгнуть мою помолвку с Ильей.
К счастью, Кравцовы любезно согласились расторгнуть договор, а Илья, более того, поддержал кандидатуру Данила в мои будущие мужья. Инга Витальевна, будучи романтиком, пожелала нам с Данилом счастья. Артем Дмитриевич тоже легко согласился на расторжение помолвки, но предварительно взял с Глеба обещание, что это никак не повлияет на их рабочих делах.
Отец, конечно же, был несказанно рад такому повороту событий. Когда мы ужинали с родителями Данила, он был с ними очень любезен и почти не говорил о делах. По большей части родители рассказывали истории о нас, когда мы были детьми. А незадолго до этого разговора, Данил рассказал мне о том, что послужило причиной разрыва отношений между нашими семьями в прошлом. Но, смотря на Дениса Ивановича сейчас и видя его дружелюбное отношение к моему отцу, у меня сложилось впечатление, что он позабыл старые обиды.
За ужином, да и в общем, Данил старался быть примерным сыном, каким его хотел видеть его отец. И надо отметить, что отец гордился им. Как и гордилась Данилом его мать, с которой они сильно сблизились за последнее время.
Алена Петровна дажепопросила у меня прощения, когда мы остались наедине. И я без раздумий простила ее. Она была женщиной, готовой на все ради своего сына, своего ребенка, и ее нельзя было в этом винить.
Всё шло более чем хорошо. На следующей неделе я даже увижусь с Аглаей, которая нашла в своем плотном графике день, чтобы приехать ко мне в гости, теперь не имея необходимости скрывать своей связи со мной. А еще мне нужно будет зайти в салон Анны Максимовны, которая узнав о наших с Данилом отношениях, взяла на себя ответственность засоздание эскиза моего свадебного платья. Нет, в свадебном платье я еще не нуждалась, но разве ей можно было противостоять?
А еще я приняла решение перестать ходить к психотерапевту. Это не означало, что я была в полном порядке. Просто мы, — я, Глеб и мой психотерапевт, — пришли к некому соглашению, что курсы терапии можно было попробовать заменить наисцеление от моей семьи, друзей и Данила. У Данила в этом плане были особые достижения. Но мне пришлось дать слово — если вдруг я почувствую, что не справляюсь с собой, то обязательно приду на внеплановый сеанс психотерапии.
