— Вот это да-а-а, — протянул Глеб с легким смешком. — Посмотри на юного наследника Громовых.
То, как он это сказал, заставило меня обернуться.
Данил стоял на другом конце бального зала. Он привлек к себе внимание толпы, в основном довольно важных персон, что он обычно делал, когда мы были маленькими. Даже на расстоянии я слышала мягкий тембр его голоса, в то время как официальные выражения легко слетали с его языка, практически став для него второй натурой. То, как он держался — гордо и царственно, — создавало впечатление, что он никогда не покидал своего амплуа.
Он производил потрясающее впечатление.
Поразительное.
Мне с трудом верилось, что тот грубиян, вытащивший меня на балкон, был этим обаятельным, утонченным молодым человеком, который очаровывал окружающих своей обворожительной улыбкой и вовлекал их в свой разговор. Вокруг него раздавались оживленные разговоры и взрывы смеха.
Рядом с ним с гордым видом стоял его отец. Его матери, однако, нигде не было видно. Даже наш отец тоже был там, оживленно беседуя с ним. Он всегда любил Данила и был неравнодушен к нему.
Безнадежные девушки хихикали на краю толпы, глазами откровенно предлагая себя, явно очарованные Громовым.
И меня это раздражало.
Раздражало то, что он был любезен с ними.
Но больше всего меня раздражало осознание того, что я могла бы полностью завладеть его вниманием, если бы просто попросила об этом.
“Ты единственная девушка, которую я вижу, Таня.”
Почему-то я знала, что он говорил правду. Несмотря на то, что мой мозг кричал, что это была его очередная ложь, в глубине души я знала, что он не врал.
— Сегодня он действительно послушный сын своих родителей. Интересно, в чем причина такого поведения и внезапного изменения? — размышлял вслух Глеб.
— Это его долг перед своей семьей, — вымолвила я, поджав губы.
— С каких это пор Громов стал заботиться о своих обязанностях?
— Ты разве забыл, каким он был много лет назад?
Кривая, циничная улыбка искривила его губы.
— Ты правильно заметила — много лет назад. И, кроме того, не секрет, что в последние годы он стал довольно… диким.
Я невозмутимо смотрела в сторону оркестра, игнорируя эти провокации на еще один разговор о Даниле. И, кажется, мои старания оправдали себя — Глеб соизволил оставить меня наедине с моими мыслями. А вскоре к нам присоединился отец и Глеб решил вовсе уйти, пробормотав, что ему нужно было кое-что уточнить у персонала. Оно и к лучшему, его нахождение рядом перекрывало мне доступ к кислороду.
Вечер тем временем подходил к концу, приближаясь к своей кульминации. Некоторые уже разошлись, но многие всё еще продолжали слоняться по залу без дела. И всё, о чем я могла думать, — это о том, чтобы поскорее лечь спать. Подавив желание украдкой взглянуть в сторону Данила, я сосредоточилась на мыслях о горячей, успокаивающей ванне перед сном и о том, что, возможно, на следующий день я проснусь позднее обычного.
Поскольку Глеб уедет, вероятно, уже ночью, а отец рано утром улетит в очередную командировку, дом будет предоставлен самому себе, и мне не перед кем будет отчитываться. Да здравствует свобода!
Улыбка дрогнула в уголках моего рта.
— Надеюсь, это твой последний бокал вина на сегодня, папа, — тихо напомнила я отцу, пока мы наблюдали за парами, кружащимися под живую музыку. — Подумай о своем давлении.
— Конечно, милая, — с улыбкой ответил он. — Я не могу допустить, чтобы моя прекрасная дочь беспокоилась обо мне
— Я всегда буду беспокоиться о тебе, папа, — улыбнулась я в ответ.
Отец ласково похлопал меня по плечу, а затем вдруг его взгляд скользнул мне за спину и на его лице появилось довольное выражение.
— Данил, — сказал он и я почувствовала, как у меня по телу пробежала дрожь.
— Андрей Степанович, — его голос тихо прошелестел рядом со мной.
Я сосредоточилась на черном пиджаке отца и сосредоточилась на правильном дыхании. Это всё, что я могла делать, чтобы не потерять самообладание и себя саму.
— Ты что-то хотел? — добродушно спросил отец.
— Если позволите, я бы хотел пригласить вашу дочь на танец.
Папа обратил на меня свой восторженный взгляд.
— Что скажешь, Таня?
Я не могла отказаться. Выражения восторга на его лице было достаточным, чтобы я была вынуждена согласиться на танец.
Черт возьми…
Почему он не мог просто оставить меня в покое?
Глубоко вздохнув, я подняла голову и увидела, что на меня смотрели его зеленые глаза.
— Не хочешь потанцевать, Таня?
Таня. Не Градова. Даже не Принцесса. А просто Таня…
Должно быть, мое лицо выдало недовольную растерянность, которую я испытывала, потому что он вызывающе приподнял бровь.
Вдохнув еще раз, я слегка кивнула ему. Он протянул руку и я вложила в нее свою ладонь, стараясь не показать своих унизительных шрамов. Первое прикосновение было электрическим, как будто моя кожа узнала, кто это был, а оттого возбудилась. Я испустила дрожащий вздох и вызвала этим тень улыбки на его губах.
