— Она что-то готовит? — спросил Даня с нетерпением в голосе.
Я сердито посмотрел на друга, отчего тот аж вздрогнул. Это была его вина, что Ксюша не позволила мне вернуться на кухню и заставила вернуться к друзьям и играть партию без нее. Короче говоря, она меня просто выгнала.
— Что? — вновь подал голос Громов, которому, видно, зубы жали. — Ты все еще злишься, что я вам помешал?
Череп стал посмеиваться, но стоило мне перевести взгляд на него, как он тут же заткнулся и отвел взгляд в сторону. После того как я на их глазах врезал Громову, они старались держать язык за зубами о том, что… произошло на кухне.
И, не дай Бог, кто-нибудь из них откроет рот на эту тему. Убью нахрен. Ксюше не нужен был очередной повод для стресса.
Затем я окинул взглядом всех сидящих за столом.
— Разве я не говорил вам, быть полегче с ней? — процедил я.
— Мы и так с ней церемонились! — первым отозвался, конечно же, Громов.
— Я даже играл с закрытыми, мать вашу, глазами, — проворчал Рябинин, бросая фишки в центр стола.
Наши взгляды обратились к Черепу, единственному человеку не сказавшему свое оправдание.
— Я пытался, но это была охренительная возможность выиграть бабки, и я ею воспользовался, — беззастенчиво признался он.
Мы с Даней одновременно швырнули в него пустыми банками: Громов — из-под пива, я — из-под колы.
— Урод. Мог бы ради Ксюши и поддаться, — выпалил разочарованно Даня, с высказыванием которого я был абсолютно согласен.
— Как, блять, она собиралась выиграть, если у нее даже нет покер-фейса? — недовольно пробормотал Влад.
Это заставило меня задуматься.
Бля… Он был прав.
У нее не было покер-фейса, и, похоже, винить в этом можно было только меня. Я забыл сказать ей, чтобы она скрывала свои эмоции во время игры.
Когда ей выпадали хорошие карты, она ерзала на своем месте и выглядела взволнованной. Когда же ей выпадали плохие карты, она закусывала нижнюю губу и выглядела озадаченной. Неудивительно, что Череп так легко выигрывал, умея играть хуже всех в нашей компании.
Но я понимал, как ей было бы чертовски трудно скрывать свои эмоции. Она была слишком выразительной, слишком легко читаемой.
— Интересно, что она готовит, — сказал вслух Громова, откинувшись на спинку кресла, закинуло руки за голову и смотря в потолок.
— Это последний раз, когда она что-то готовит для вас. Так что, наслаждайтесь моментом, — раздраженно выпалил я, уже находясь на пределе своего терпения.
Я все еще чувствовал легкую усталость после долгой дороги домой после посещения могилы матери на кладбище, о которой знали друзья и не знала Ксюша. И меня пиздец как раздражало то, что они знали это и все равно продолжали издеваться надо мной, проверяя прочность моего терпения.
— Хренов эгоист, — пробурчал Череп.
— Она вам не кухарка.
— Конечно, нет. Будь она кухаркой, Череп бы ее трахнул. Он же падок на всех баб.
— Громов, ты забыл, что сам не лучше? — парировал Череп. — Ты трахаешь все, что движется.
— Нет, это ты трахаешь всех без разбора, а я трахаю исключительно красивых.
— Знаешь, на вкус и цвет…
До нас донесся божественный аромат, прервавшей этот конфликт, созревший на ровном месте. Все повернули головы. Ксюша вышла из кухни с огромной тарелкой в руках. И, если меня не подводило зрение, то это были маленькие пиццы на пару укусов, но в огромном количестве. Она осторожно поставила тарелку на край стола и отошла как раз вовремя, чтобы Даня с Черепом не задели ее, когда те набросились на пиццы, как люди, век не видевшие еду.
— Пицца! — воскликнул Громов, потянувшись к тарелке, в тот самый момент, когда Череп пододвинул ее к себе ближе.
— Это мне! — заявил он, сооружая руками крепость вокруг тарелки.
— Харе забирать все себе!
— Хочу и забираю!
Сказать, что я был в шоке, смотря на этих придурков, — это было ничего не сказать.
— На кухне есть еще одна тарелка, — вмешалась Ксюша. — Я сейчас принесу ее.
Я поймал ее за талию и усадил к себе на колени.
— Пусть они сходят за ней, — сказал я ей.
Ксюша покраснела и попыталась слезть с моих колен, но я крепко удерживал ее на месте.
— Ты здесь не для того, чтобы обслуживать их. Я надеюсь, это все понимают?
Череп тут же кивнул, Влад вообще был отстроенным, но это и к лучшему, а Даня, поднимаясь с кресла, сказал:
— Ясен пень!
А затем он помчался на кухню. Как только он ушел, Череп подтолкнул отвоеванную тарелку в сторону Влада, делясь со своим другом. Судя по всему, Череп был готов делиться своей едой с Рябиновым, лишь бы тот был рядом.
Ксюша перестала вырываться и подняла глаза, чтобы посмотреть на меня.
— Пусти меня, — прошептала она.
— Зачем? — усмехнулся я. — Мне удобно, тебе тоже. К тому же ты хорошо смотришься у меня на коленях.
Но я все же решил пойти ей навстречу. Ослабил хватку и позволил ей соскочить с моих колен и сесть в кресло рядом со мной. На сегодня с нее хватит поддразниваний. Если продолжу, то для ее щек понадобиться огнетушитель.
Громов вернулся с другой тарелкой и самодовольной жующей рожей, и мы возобновили игры. Через три руки я, не моргнув и глазом, надрал им всем задницы.
