— Что?! — испуганно воскликнул папа. — Почему?
Мама бросила на него сердитый взгляд через плечо и разочарованно вымолвила:
— Ты обещал починить раковину в ванной, но так этого и не сделал.
— Я ж сказал, что сделаю это позже.
— Ты забудешь и не сделаешь.
— Не забуду!
— Почини сейчас!
— Но я кофе пью!
О-о-о…
Мои глаза медленно расширились, когда я поняла, что из-за меня между родителями завязалась ссора. Медленно я начала уходить из кухни, спасая свою жизнь.
— Ксюша!
Я остановилась и, глубоко вздохнув, повернулась к папе.
— Что? — только и спросила я.
Он указал на меня, а затем на пол рядом с собой с выражением “Подойди сюда или ты труп”. Крайне редко папа доходил до такой кондиции, но все же такое бывало. Я подошла к нему и обняла его, прижимаясь щекой к его груди.
— Я просто спросила, папа, — сказала я ему. — Я знаю, что ты любишь нас. И знаю, что ты нас не бросишь.
— Я брошу его, если он сегодня же не починит раковину, — пробормотала мама, а я поджала губы.
— А почему ты спросила? — спросил папа, выпуская меня из своих объятий.
— Я просто поняла, как мне повезло, что я родилась в этой семью, — ответила я. — Особенно с таким любящим папой, как ты.
Папа улыбнулся мне и снова сжал в своих объятиях. Отпустив меня, он пошел в сторону мамы, но она, кажется, этому не была рада.
— Даже не думай прикасаться ко мне, пока не починишь раковину, — проворчала она.
Вздохнув, папа продолжил тянуться к маме и все же заключил ее в свои объятья. Мама ворчала и сопротивлялась, но я видела, что она смягчилась в его руках. Я присела, оперлась локтями о стол и подперла ими свой подбородок.
Я смотрела на них и улыбалась.
Вот какой должна быть семья.
А не как у…
Всплеск боли охватил меня и горло свело судорогой.
— Разве ты не собираешься готовиться к сегодняшней вечеринке, Ксень? — спросила мама и мой взгляд метнулся к настенным часам на кухне.
— У меня еще достаточно времени, — ответила я. — Сначала я закончу помогать тебе с цветами, а уже потом пойду собираться.
— А я разве дал разрешение? — спросил папа, сузив глаза.
— Я дала, — категорично заявила мама, прежде чем указала на выход. — А теперь иди и почини раковину.
— Наташ, тебе не кажется…
— Почини. Сейчас же. Раковину.
Папе ничего не оставалось кроме как развернуться и направиться в ванную. Мама покачала головой и вернулась к цветку, проверяя его почву и доливая воды.
— Мам, ты же не думаешь на самом деле уходить от папы? — пробормотала я.
— Нет, Ксень, — ответила она и посмотрела на меня. — Ты боишься, что мы разойдемся? Не переживай, этого никогда не произойдет.
— Даже если папа не починит раковину? — уточнила я, улыбаясь. — Или снова забудет о вашей годовщине?
Ее глаза вспыхнули огнем
— Я скорее убью его, чем брошу. Так мы хотя бы останемся с его заначкой.
Я разразилась смехом, а она улыбнулась. Вскоре на кухню вернулся папа, в мокрой рубашке и с гаечным ключом в руках. Его очки криво сидели на носу и тоже были в каплях воды.
— Готово! — радостно заявил он. — Я же говорил, что сделаю это. Развод отменяется!
— Но ты не говорил, что устроишь своей починкой в ванной потоп, — съязвила мама, подходя к нему. — Еще и сам весь облился. Иди переодевайся, еще не хватало, чтобы ты простудился.
— Все в порядке, — папа одарил маму нахальной ухмылкой. — Если я заболею, то ты будешь ухаживать за мной.
— Нет, ни за что на свете, — отрезала мама. — Ты плаксивый и требовательный, когда болеешь. Поэтому иди и переодевайся, если не хочешь оказаться на одиночном карантине.
Мама потянула его за руку и он позволил ей повести себя за собой, самодовольно улыбаясь. Я вздохнула и, закончив уход за комнатными цветами в одиночестве, взялась за розы, которые папа подарил маме вчера. Я помыла вазу, поменяла воду и принялась делать свежий срез, улыбаясь словам папы.
Он никогда не бросит ни меня, ни маму.
А потом при этой же мысли я погрустнела и рука неконтролируемое сжала стебель розы. Леше не повезло так, как мне. Его отец бросил его и его мать. Я не могла представить, через какую боль ему пришлось пройти, но боли, написанной на лице Леши, было достаточно, чтобы заставить меня пожелать никогда не проходить через это в своей жизни.
Встреча с отцом глубоко потрясла его, причинив ему столько страданий, что это разбило мне сердце.
В нем было столько злости и вся эта злость была направлена на его родного отца.
Меня охватила беспомощность. Я не знала, что делать, чтобы унять его боль. Все, что я могла — это обнять. Это заставило меня почувствовать себя никчемной, потому что я не могла сделать ничего больше.
Когда мы увиделись на следующий день, я не решилась спросить его, как прошел ужин с отцом. И он сам ничего не сказал мне. Как будто ничего не произошло. Как будто ничего и не было.
Как будто он, наконец, не открылся мне и не рассказал о своем прошлом, о своей семье.
Я почувствовала, как у меня вновь сжалась сердце, а руки задрожали.
Теперь я поняла, почему Леша никогда не рассказывал мне о своей семье.
Потому что его мать была мертва, а отца он ненавидел за уход из семьи.
Ему нечего было рассказать, кроме болезненных воспоминаний.
