Он отталкивал меня. Он отталкивал меня и я знала, что если не дам отпор, то действительно потеряю его…
Я не знаю, сколько времени я просидела так, рыдая навзрыд и выплакивая свое сердце. Но когда свет за окнами померк и в комнате воцарилась темнота, я наконец подняла голову, разжала руки и вытерла лицо рукавом. Затем я встала и пошла к выключателю.
Истощенная как физически, так и эмоционально, я пошла умылась и переоделась в толстовку и спортивные штаны. В животе заурчало, и хотя все, чего я хотела — это заснуть и забыть о случившемся, я последовала его велению и направилась на кухню.
Прихватив с собой телефон, я отправилась готовить себе на ужин жаркое. Поставив тарелку на стол, я села, взяла телефон и, положив его рядом с тарелкой, уставилась на него.
Надо позвонить Данилу и узнать у него адрес Леши. Если он действительно хотел, чтобы я была вместе с его лучшим другом, то он должен был мне помочь. Если надо, я буду донимать его, пока он не скажет мне его адрес.
Я продолжала смотреть на телефон, обдумывая эту идею и нехотя ковырялась ложкой в своей порции еды. Посмотрев на тарелку, я почувствовала, как у меня заныло в груди.
Ел ли сейчас Леша?
Последние несколько дней он плохо ел. Он похудел, сильно похудел. Но больше всего меня настораживали темные круги под его глазами и затравленное выражение лица.
Я закрыла глаза.
Если бы я только знала, что ему не давало покоя, что его терзало…
Звонок заставил меня открыть глаза и посмотреть на телефон. Я раздосадовано вздохнула и заставила себя ответить на звонок.
— Привет, мам, — поздоровалась я.
— Привет, Ксень. Мы с твоим отцом уже прошли регистрацию на рейс, скоро прилетим. Ты уже дома?
— Да. Приготовить вам что-нибудь на ужин?
— Нет, Ксень, мы уже поели. Да и поздно уже будет, мы прилетим и сразу спать ляжем, — ответила она.
— Хорошо.
В трубке раздалась тишина, а затем мама тихо спросила:
— Ксень, все хорошо?
Слезы навернулись мне на глаза от беспокойства в ее тоне.
— Д-да, мам, все хорошо. Почему ты спрашиваешь?
На другом конце провода снова воцарилась тишина.
— Да так, просто, — ответила мама и я облегченно выдохнула. — Я позвоню тебе, когда наш самолет приземлится. Пока, милая.
Попрощавшись, я положила телефон обратно на стол и откинулась на спинку стула. Аппетит пропал окончательно. Я прикусила нижнюю губу, пытаясь сообразить, что делать дальше.
Я была настолько выбита из колеи, а мой разум переполнен болью, что я почти не услышала громкого стука в дверь. В замешательстве я взглянула на часы. Самолет, на котором должны были прилететь мои родители, еще даже не оторвался от земли.
Вытерев слезы с лица руками, я подошла к двери и открыла ее.
И тут мое тело застыло, потому что по ту сторону двери я увидела Лешу. Мой желудок сжался, когда я увидела выражение его лица.
О, нет…
Он вошел в квартиру и скатился по стене, обхватив голову руками. Его тело начало яростно содрогаться, он стал рвано дышать через нос. Этот звук был настолько болезненным, что я оторвалась от двери и поспешила к нему.
— Леш, — прошептала я, сев на колени перед ним и дотронувшись до его руки. — Леш, что случилось?
— Всё, — пробормотал он. — Всё не так.
Его слова, почти сочащиеся болью, прожгли дыру в моем сердце, отчего я сильнее сжала его руку. Но прежде чем я успела попросить его объясниться, он… заплакал.
Леша заплакал.
Это был тихий, душераздирающий плач. Он ломался прямо у меня на глазах.
У меня перехватило дыхание. Меня как будто окунули в ванну, доверху наполненную льдом.
Стиснув зубы, чтобы не заплакать, я обхватила его за плечи и прижала к себе. Он позволил мне, уткнувшись лицом в мою шею и сжав в своих стальных тисках.
Я молча поглаживала его по спине, ни о чем не спрашивая, потому что мне было страшно что-либо узнать.
— Я видел, как умирает свет в ее глазах.
— Что? — прошептала я, нахмурившись.
— Держал ее, — пробормотал он со всхлипом. — Я держал ее. Было так много крови. Она истекала кровью. А потом ее не стало.
Я резко вдохнула, когда меня настигло осознание.
Он говорил о своей матери.
О том, как она умерла.
Я сглотнула внезапный ком в горле.
Я не хотела этого слышать. Я не хотела, чтобы Леша переживал это снова. Внезапно я поняла, что мне не нужно знать о нем всё. Больше нет. Теперь я знала, что его преследовало и тяготило. Это была смерть его матери. Я должна была догадаться еще тогда… Когда увидела его перед могилой матери.
— Она спрятала меня, чтобы я не пострадал. Она спасла меня от ублюдка, ворвавшегося в наш дом ради наживы, — продолжал он. — И я услышал ее. Она плакала и умоляла. Я… Я слышал его. Он смеялся. Смеялся, пока… насиловал ее.
О, нет.
Нет, нет, нет…
Слезы покатились из моих глаз, когда в голове возник образ маленького Леши, слушающего, как насилуют его мать.
Боже, какой ужас он пережил.
Я крепко зажмурила глаза, собираясь с духом. Потому что знала, что он еще не закончил.
— Когда я вышел, она была… сильно избита и вся в крови. Было так много крови.
