– Ну, мы ведь уже удовлетворили свои желудки? К чему попусту занимать стол? Я предлагаю пройти на Площадь Цветов и посидеть на скамеечке. Если, конечно, вам еще интересен этот разговор.
Я мысленно спросил себя, интересен ли мне разговор, и, не без некоторого колебания, решил, что интересен. В отель мне пока не хотелось, а для развлечений, на которые я сегодня рассчитывал, еще не настало время. Я встал и полез в карман за бумажником.
– Что вы делаете, Бобби? – спросил обеспокоенно Хариф.
– Хочу расплатиться, – усмехнулся я его непонятливости. – Или кормят у вас тоже бесплатно?
– Нет, конечно. Но разве вам в отеле не выдали визитки для таких случаев? Просто отдайте отельную визитку, и хозяин пришлет счет на ваше имя. Значит, не дали? Вот разгильдяи! Впрочем, я тоже хорош – не напомнил. Ничего, я сейчас все устрою.
Он прошел к хозяину кафе, который стоял, смиренно сложив руки на животе, неподалеку от своей кухоньки на колесах, и что-то начал ему говорить, а тот, вынув книжечку из нагрудного кармашка, поспешно начал записывать, подобострастно кивая головой.
– Это вам, – сказал Хариф, вернувшись, и протянул мне небольшую картонную коробочку с пластмассовой ручкой.
– Что это? – несколько удивился я.
– Так, пустяк, презент от кафе. Здесь варенье в стерильных баночках. Шесть сортов, совсем понемногу. Можно будет заказать чай в номер и полакомиться.
– Очень мило, – промямлил я и состроил благодарственную улыбку хозяину кафе, который словно только этого и ждал, чтобы улыбнуться в ответ и прощально помахать пухлой ладошкой.
Мы присели на одну из скамеечек, заботливо расставленных по периметру огромной площади в тени невысоких подстриженных платанов. Форма у платанов, разумеется, была пирамидальной, но и при этом своими непокорными зелеными завитушками листьев деревца походили на непоседливых пуделей, выведенных на прогулку. Сами скамеечки тоже были примечательными – все как новенькие, да к тому же с мягкими сиденьями, обтянутыми разноцветным дерматином. Такие скамейки скорее можно было ожидать увидеть в вагоне метро, чем под открытым небом в парке. Где-нибудь в Москве или Нью-Йорке, подумал я, эти скамеечки уже через пару дней изуродовала бы перочинными ножиками тамошние любители попить пивка на солнышке, а здесь – ни царапины. А ведь вокруг – ни одного полицейского! В Велиабаде вообще полицаи как-то незаметны. Одного только и видел – того, что бил мальчишку. Может быть, им предписано ходить в штатском, чтобы не особо мозолить глаза иностранцам?
Я внимательнее оглядел площадь. Центральная часть уже была огорожена желтой лентой. Там, внутри, шла неспешная работа. Из подъезжавших грузовичков рабочие в фиолетовых комбинезонах разгружали какие-то длинные тонкие жерди из цветной органики и складывали их аккуратными штабелями ближе к Пирамиде, обращенной к нам тремя плоскостями: синей по центру и голубой и фиолетовой по краям. Вот к каждой из плоскостей рабочие и складывали жерди соответствующего цвета. Благодаря неоднократным просмотрам шоу, я примерно догадывался, для чего нужны эти жерди: по ним будут взбираться до самой вершины участники представления, юноши и девушки, обряжая Пирамиду цветами. Меня всегда восторгала слаженность и быстрота их действий. Не верилось, что люди способны на такую сноровку и бесстрашие. Я даже иной раз думал, что все это телешоу – отчасти компьютерная графика и комбинированная съемка. А теперь сам наблюдал, как у настоящей Пирамиды складывают жерди для будущих лесов.
– Хариф, – спросил я своего спутника, который опять словно впал в спячку, – а вы уже интересовались насчет места на шоу?
– Конечно, – вяло отозвался он, с видимым усилием пару раз моргнул и полез в карман за сигаретами. – Не беспокойтесь, я все устрою.
– Вы слишком много курите, – заметил я.
– Да, – согласился он бесстрастно. – Это все нервы.
– У вас такая нервная жизнь в Гюлистане? Или что-то личное?
– У кого нет проблем? – неопределенно ответил он. – А вы совсем не курите?
– Почему же, иногда не прочь выкурить хорошую «гавану». Но я стараюсь не делать из редкого удовольствия мерзкой привычки.
– Вы счастливый человек, мистер Ганн, если можете жить, сообразуясь с собственными желаниями. Но большинство людей в мире живут – словно по расписанию. Рутинная работа, семья, дети, вечные проблемы и мерзкие, как вы выразились, привычки, которые раньше дарили острое удовольствие, но постепенно стали частью абсурдного ритуала.
– Вас снова понесло на философию, – заметил я недовольно. – Расскажите лучше про Пирамиду. Вы были внутри?
– Я – был. Мне, можно сказать, повезло. Раньше существовал такой обряд – День Совершеннолетия. Он проводился два раза в месяц. И в эти дни юношей, достигших шестнадцати лет, водили в Пирамиду.
– Только юношей?
– Да, почему-то. И только из высших сословий.
– И здесь сегрегация!
– Бобби, все дети туда бы просто не поместились. Остальных водили в филиалы Музея Вождя. Да и обряд этот лет десять назад вовсе отменили.
– И как там, в Пирамиде?
– Красиво! Красиво и немного жутко. Повсюду – черный, золотой и красные цвета: мрамор, золото и яшма.
