– Что ж, – сказал Кудряшов, – подождём. Деньги они получили, значить должны вернуть Харитоновых.
Ждали долго, солнце завалило за полдень, когда вдали на тропе увидели одинокую маленькую фигурку – Ефимка. Поскакали к нему.
– Ефимка, – обратился к мальчику атаман, – тятька с мамкой где?
Мальчик замотал головой и заплакал:
– Не знаю, там остались.
Он стал сбивчиво рассказывать, что произошло, у казаков посуровели лица:
– Ну, не дай Бог.
– Поехали, Степан Кузьмич, авось живые, выручим оружно, если по-другому не получиться.
– Едем, – согласился атаман.
Ефимку отправили в посёлок с двумя казаками, а сами поехали в горы. Дорога незнакомая, станичники ехали настороже с карабинами в руках. За очередным поворотом тропы пред ними предстало страшное зрелище.
У тропы на коленях стоял труп Любы, плечами упёртый в землю, за ней, тоже на коленях стоял труп Акима, плечами упиравшийся в зад своей жены, голов их не было видно, головы нашли потом, за трупами.
– Чисто хунхузская шутка, – сказал Кудряшёв, – они считают, что это смешно – голова одного как бы в заднице у другого.
– Они у нас обхохочутся, – мрачно пообещали казаки, – дай только до них добраться.
Охотничья фанза должна была быть близко, поехали, опасаясь нарваться на засаду. Засаду не обнаружили, зато увидели, что у стены фанзы, рядом с распахнутой дверью, стоят две винтовки.
В фанзе четыре китайца азартно резались в карты. Они ошалело посмотрели на казаков и продолжили играть.
– Опиумом, наверное, обкурились, мерзавцы, – прозвучало предположение.
Китайцев вытащили за шкирки на свет божий и надавали по морде, что бы те пришли в чувства.
– Ваша хунхуза есть?
– Наша хунхуза нет, – отчаянно затрясли головами китайцы.
Им ещё раз дали в зубы. Наконец выяснили, что они действительно хунхузы, что даланьба Сунь Джундже оставил их проследить за казаками и, если они появятся у фанзы, предупредить основной отряд о погоне, но сторожа увлеклись игрой в карты.
– Сунь Джундже? Не слышал о таком, – произнёс задумчиво Кудряшов.
– Да ты что, Степан Кузьмич, много их тут нехристей в горах шатается. Разве всех узнаешь? С этими-то, что делать?
– Пристрелить. Не тащить же их с собой?
Казаки как-то нехорошо ухмыльнулись и обнажили шашки.
Отряд уходил дальше в горы, оставив за собой порубанные трупы четырёх китайцев. Головы их повесили за косы на ветви деревьев, для устрашения местных бандитов.
Преследование шайки Сунь Джундже продолжилось, причём, судя по всему, они как-то узнали о погоне. В двух верстах от охотничьей фанзы, перевалив сопку, в небольшой, заросшей лесом долине, казаки нарвались на засаду – из кустов полетели пули. Казаки ответили выстрелами на звук. В кустах жалобно заголосили, хунхузы бросились отступать.
– Должно быть, попали, – предположил Кудряшов.
Погоня продолжилась. На перекрёстке двух троп, справа раздался выстрел, привлекая к себе внимание. На тропе стоял отряд китайцев с винтовками. Одежда солдат, селян и хунхузов мало чем отличалась, да и вооружение тоже. Казаки засомневались, хотя у командира отряда на шапке виднелся красный помпон – знак офицера, но Кудряшов всё же спросил:
– Ваша хунхуза есть?
– Бу ши (
– Нет, ваша хунхуза, – настаивал Кудряшов.
Тогда китайский военачальник предложил казакам забрать их оружие и съездить в соседний городок за подтверждениями, что они действительно китайские солдаты. Это подкупило, казаки поверили. Тогда китайский офицер сообщил, что это китайская земля и потребовал казакам вернуться на свою территорию. Пришлось подчиниться.
– И так нашим дипломатам за нас оправдываться, – сказал казакам атаман, и в голосе его слышалась досада.
– Что ваша тут делай? – спросил офицер.
Кудряшов подробно рассказал всё эту жуткую историю, китаец кивал и говорил, что обязательно нагонит Сунь Джудже и накажет его.
Отряды казаков и китайцев разошлись в разные стороны.
Казаки ехали мрачные – не всё, что задумали, удалось совершить.
– И впрямь чужую землю топчем, – оправдываясь перед собой и казаками, сказал Кудряшов, – они в своём праве, ничего не скажешь.
– Дуром казак погиб, – сказал Овчинников, – и жену с собой прихватил.
– Хоть Ефимка спасся, – сказал один из казаков.
– Только они теперь сироты, – сказал другой казак, – ни отца, ни матери.
– У Ульки теперь на руках три брата и две сестры, – сказал Овчинников, – тяжко ей одной будет.
– Да когда казаки сирот бросали? – сказал Кудряшов. – Поможем.
– Бросать-то не бросим, а всё одно ей тяжко будет.
– А сколько ей лет? – спросил Кудряшов.
– Пятнадцать, шестнадцатый, должно быть.
– Замуж её надо отдать, – сказал атаман.
– Да кто ж её возьмёт с таким приданным.
– Да, за парня не отдашь.
– А в Козловском вдовец есть. У него жена умерла год назад. Ему лет двадцать пять и двое детишек.
– Подходит, – сказал Кудряшов, – он её братьям и сёстрам отцом будет, она его детям матерью. А свадьбу за счёт общества сладим.
– Само собой.
Казаки повеселели малость: хорошее дело придумали сироту пристроить.
Слухи о происшествии с Харитоновами распространились быстро и скоро в окружности двести верст все всё узнали.
