— Ничего страшного, до свадьбы заживёт, — осторожно освободив свои ноги из-под головы гиганта, поднялся, разминая одеревеневшие чресла. При дневном свете можно было рассмотреть, что из себя представляла наша тюрьма. «Зиндан» — первая ассоциация при беглом осмотре. И действительно, тюрьма представляла собой яму в скальной поверхности, накрытую сверху толстой деревянной решёткой.
— Эй, есть кто-нибудь? — мой голос отразился слабым эхом от каменных стен. Ожидая ответа, я несколько раз прокричал наверх, перемежая обычные слова с отборным матом, прежде чем услышал шум наверху. На фоне светлого пятна решётки появилось человеческое лицо, что-то нечленораздельно крикнуло и исчезло. Прошло больше часа, прежде чем снова послышался шум. Решётку подняли и в яму спустили деревянную лестницу.
Этаби, услышав шум спускаемой лестницы, нашёл в себе силы присесть и даже попробовал подтянуть своё тело.
— Сиди спокойно, — положив руку на плечо, мягко притормозил хуррита, — в таком состоянии ты не можешь сражаться. Надо заняться твоими ранами, если нас не убили сразу, есть вероятность, что можно попытаться залечить твои раны.
— Арт, это я Виктор, не бросайте в меня ничем, — прокричал сверху знакомый голос Саленко.
— Кинул бы стулом, да только у меня он жидкий, — попытался пошутить, но украинец юмора не понял.
— Каким стулом? Я несу еду, — торопливо добавил Саленко, начиная спуск. Глубина ямы достигала примерно шести метров, это я посчитал по перекладинам лестницы в количестве тринадцати штук.
— Как вы, Арт? Ну вы наделали шуму, весь Хаттуш на ушах, только о вас и говорят, — спустившись, Саленко протянул мне котелок с жидким варевом. Сверху лежали полузатопленные едой лепёшки. Украинец метнул взгляд на хуррита:
— Он умер?
— Хрен им, — взяв из его рук котелок, спросил:
— Воды нет? Нужна вода для питья и для обработки ран Этаби. Лекаря просить, наверное, бесполезно. Кстати, почему ты не с нами в яме?
— Я неплохо усвоил язык хеттов, они через меня общаются с Адой, — самодовольно заметил Саленко, переминаясь с ноги на ногу.
— Ада! Как она? Ей не причинили вреда?
— Арт, она для них богиня, — Саленко смотрел на меня как на маленького ребёнка, — только благодаря ей вы ещё живы.
— Виктор, лезь наверх, нужна вода, много воды и чистые ткани, — я даже подтолкнул украинца к лестнице. Пока я с ним болтаю, мой лучший друг на этом свете умирает.
— Они меня не послушают, — Саленко уже лез вверх, когда я ему крикнул:
— Так прикажи от имени Ады, раз у неё такая власть.
В этот раз ждать пришлось недолго, даже лестницу не стали вытаскивать, но решётку закрыли. Украинец появился минут через двадцать с большим куском тонкой серой ткани и с объёмистым бурдюком воды.
— Нарезай ткань на полосы в стандартный бинт шириной, — пока Саленко «щипал корпию», стал осторожно раздевать Этаби. Во время процедуры снятия одежды хуррит снова потерял сознание, облегчив мне работу.
— Твою мать, — вырвалось при виде обломанных древок стрел: одна сидела в левом плече, вторая в средней трети правого лёгкого на уровне шестого-седьмого ребра. Помимо этих ран была колотая рана в левой подвздошной области, но там уже кровотечения не было. Свернувшись, кровь образовала корочку. А вот самая опасная рана была на пять сантиметров выше мечевидного отростка по правому краю грудины. При каждом вдохе Этаби, оттуда пузырилась не свернувшаяся кровь и мокрота розового цвета.
— Виктор, плохи дела. Без лекаря не обойтись, — украинец подошёл ближе и еле слышно вскрикнул при виде ран на теле хуррита.
— Сейчас просто наложим повязки, чтобы не кровило. Как выйдешь отсюда — бегом к Аде и пусть использует всё своё влияние, чтобы сюда пришёл лекарь.
— Арт, ты не совсем правильно понял, — Саленко тяжело вздохнул, — они её почитают, но она тоже пленница.
— Да знаю я идиот, что не коронованная царица, — еле сдержался, чтобы не залепить ему оплеуху, — её влияния хватило, и нам сохранили жизнь?
— Да, — подтвердил украинец, не понимая, к чему я клоню.
— А если Этаби умрёт, будет выполнено её желание сохранить нам жизнь? Нет! — Сам ответил на свой вопрос и не давая опомниться украинцу, продолжил:
— Вот и сыграйте на этом. Что если пленник умрёт, будет нарушено желание богини Инанны.
— Понял, — радостная улыбка озарила лицо Саленко, — а ведь и вправду может получиться. Это же не новое желание, а продолжение первого.
— Молодец, — похвалил украинца, — мне неважно, что будет потом, но сейчас надо спасти хуррита. А после найди время, мне надо поговорить с тобой.
— Постараюсь, — отозвался украинец уже на выходе из зиндана. Лестницу вытащили и решётку снова накрыли.
— Этаби, — слегка потормошил хуррита. Тот открыл глаза и улыбнулся:
— Арт твоё лицо ужасно выглядит.
— Жаль, ты не видишь своего, — парировал колкость и продолжил:
— Тебе надо поесть, хоть немного. Ты потерял много крови, поэтому чувствуешь себя таким слабым.
