— Тогда веди себя не как ребёнок, которому семь лет, — семь для хурритов магическая цифра. До семилетнего возраста с мальчиков нет спроса — им разрешается всё. С семи начинают серьёзный спрос, с четырнадцати хуррит считается ответственным за свои поступки наравне со взрослыми.
Мои слова граничили с оскорблением, и любой другой, произнеся такую фразу, немедленно был бы вызван на бой. Но я имел право так говорить и Этаби это знал. После прохода Нарриша, он несколько раз встречался со мной взглядом, в котором читалось раскаяние. Но меня начинало доставать его поведение, — нельзя себя вести так, тем более зная, что поставлено на кон.
— Ты прав, Арт, — каждое слово хурриту давалось с трудом. Он буквально наступал себе на горло, попирал свою гордость, признавая свою ошибку.
— Ты мой брат, Этаби, я не доверяю никому кроме тебя. Я должен быть уверен, что ты тоже мне доверяешь и постараешься сдержать свою гордость.
Оставив еду, ушёл в темноту — такой психологический приём добил хуррита. Расставив дозорных, Этаби молча завернулся в покрывало из верблюжьей шерсти. Пару раз я просыпался, но не слышал храпа богатыря — хуррит не сомкнул глаз за всю ночь.
Элса для меня был предпочтительнее в этом походе, но меона в Хаттуше знала каждая собака. А двое переболевших «цастом» выглядели бы слишком подозрительно.
По мере приближения к Хаттушу, стали встречаться небольшие поселения, из которых выбегали детишки, прося милостыню. Когда охрана их отгоняла от каравана, эти проходимцы ловко метали в нас камни, прячась за уступами валунов и деревьями. Уже перед самым Хаттушем снова встретился отряд из семерых хеттов. Их попытка получить мзду провалилась — Самум проявил недюжинное ораторство, клянясь всеми богами сангаров и хеттов, что мы сами умираем с голода, потому что ни одного ше не осталось.
Хетты не поверили, но не стали связываться с хурритами-охранниками, сильно уступая им в численности.
Хаттуш показался к обеду пятого дня пути — с этой стороны город я не видел. Южные ворота охранялись куда строже — десять лучников следили за нашим приближением со стен, держа луки наготове. Ворота в город были открыты — всадников не было, но не меньше пятнадцати пеших воинов контролировали проход. Торговая пошлина в Хаттуше равнялась два ше с одного верблюда. В стоимость входила торговля в течение недели, нахождение внутри города на рынке. За сено и ячмень для животных полагалась отдельная плата, вносимая напрямую на рынке.
— Сдайте мечи, — потребовал старший городской стражи у Этаби. Я помнил про закон Хаттуша — с оружием в город не пропускали.
— Хурре не сдают оружия живыми, мы останемся снаружи, — я предвидел такой ответ Этаби, мы даже заранее обговорили этот момент. Для моего плана, нахождение Этаби с воина снаружи города было предпочтительно. Будучи безоружными, хурриты мало чем могли помочь, находясь внутри города.
— Можешь расположить своих людей там, — хетт указал на рощицу в паре сотен метров слева от ворот. Не говоря ни слова, Этаби со своими людьми, отправился к роще. Хетты провели беглый осмотр каравана на наличие мечей и луков. Не найдя оружия, на кривые сангарские ножи за поясом, запрет не распространялся, караван пропустили.
Нас даже не стали сопровождать к рынку, Самум заверил стражу, что дорогу хорошо знает. С высоты верблюда я снова сравнивал Вешикоане с Хаттушем и столица хеттов определённо выигрывала. Хаттуш был густонаселён — люди встречались повсюду, порой едва не попадая под копыта верблюдов. Успевший отскочить горожанин, слал проклятия «сангарским собакам», собирая толпу зевак. Я уже отвык видеть довольно смело одетых женщин — теперь они часто попадались на глаза. Довольно симпатичные без головного убора — пару раз даже встретились женщины с открытыми лодыжками.
На рынке уже находился караван, но верблюдов я насчитал всего восемь. Нас встретил азарда, ответственный за рынок. Переговорив с Самумом, они сошлись в цене один ше за каждые сутки торговли с каравана и пять шее за один день кормления животных.
Первая часть плана прошла удачно — я попал в Хаттуш и со мной двадцать отлично обученных бойцов. Ещё двадцать всадников в паре сотен метров от ворот — для взятия города и полноценных боёв сил явно недостаточно. Но этого человеческого ресурса хватит для проведения специальной военной операции по освобождению Ады.
В моём плане по спасению Ады имелось слабое место — как выйти из города после освобождения девушки. Ещё в Вешикоане думал об этой проблеме, но ничего путного в голову не приходило. Я не сомневался, что смогу устранить жрецов и стражников, вывести Аду из храма, но как быть дальше, не мог определиться. Моих «караванщиков» достаточно, чтобы нейтрализовать стражу на воротах и вырваться на свободу. Но до границы хурритских земель трое суток пути, за это время нас непременно нагонят хетты с превосходящими силами. Да и развязывать войну между хеттами и хурритами не особо хотелось.
