Но нелегко далась эта победа и нашим. «Борьба с белым казачеством и Алаш-Ордой обошлась Третьему полку довольно дорого — записано в «Дневнике татарской бригады». Мы потеряли многих боевых командиров и бойцов. Особенно отличились в этих боях комбат Шайхутдинов, пулеметчик Габитов, командир отдельного таткавдивизиона А. И. Мельников.
Прекрасно командовал сводным отрядом товарищ Мавлютов Хусаин и его комиссар Касымов Гали, которые выполнили большую военную и политическую задачу. Они приобрели в этих боях большой боевой опыт, который блестяще применили впоследствии в операциях по разгрому Бухарского Эмирата»[13].
Осенью 1919 года Хусаина Мавлютова наградили орденом Красного Знамени. Орден имел номер 64. Мавлютов был шестьдесят четвертым кавалером первого боевого ордена, учрежденного Советской властью!
Известие о гибели Чапаева потрясло бойцов отряда. Через месяц командующий Туркестанским фронтом М. В. Фрунзе издал приказ о присвоении имени Чапаева 25-й дивизии.
«Они пали смертью храбрых, — писал М. В. Фрунзе о героях дивизии, — до последней капли крови и до последней возможности отстаивая дело родного народа. Я ожидаю от всех войск 4-й армии строгого и неуклонного выполнения их революционного долга. Ожидаю, что их мощный, сокрушительный удар разобьет все надежды врага и отомстит за гибель своих вождей. Теснее смыкайте ряды, товарищи, крепче сжимайте винтовки в руках и смело вперед на полуиздыхающего, но все еще дерзко сопротивлявшегося врага.
…Вечная слава погибшим борцам! Мщение и смерть врагам трудового народа»[14].
Каждому командиру, каждому бойцу татарской бригады было близко имя Чапаева.
— Говорят, Чапай-то был из наших краев.
— Нет, он наш земляк — уралец. Видишь, как дрался за родной Урал.
— Неправда ваша, ребята. Слыхали, городу его имя дали на Волге. Значит, он наш, волжанин…
— Наш Хусаин Мавлютов тоже герой.
— Не зря ему орден дали за Илецкую операцию. Не шутка разбить целый корпус с одним отрядом, а отряд — меньше дивизии.
С тех пор красноармейцы звали Мавлютова «наш Чапай».
«Хусаин Мавлютов был обаятельным человеком, — вспоминает один из соратников Мавлютова, — С. Касымов, — с первого же слова он располагал к себе собеседника. Всегда был прост и скромен. Порой казалось, что такой мягкий и ласковый человек не может быть военоначальником. Но сила логики, умение убеждать показывали в нем большие способности, твердость и настойчивость характера, стремительность в достижении цели».
Мавлютов был популярен не только среди бойцов своей бригады. Его имя много раз отмечалось в приказах командующего Туркестанским фронтом.
Вот что пишет о Мавлютове генерал-лейтенант Якуб Джангирович Чанышев. «До конца своей жизни Мавлютов честно и добросовестно выполнял задания партии и правительства. Не только на службе, в учебе, в бою, но и в быту он был образцом для окружающих: скромен, вежлив, внимателен к семье, к друзьям и товарищам.
Я редко встречал в жизни такую дружную семью, как семья Мавлютовых. Фатима врач-общественник и Хусаин Мавлютов настолько уважали и любили друг друга, так были внимательны друг к другу на службе и в быту, что было просто приятно и радостно их видеть»[15].
Беспрерывные бои с белоказаками на Урале, бои на Оренбургщине, — долгие походы без сна… Несколько ранений, полученных в последних боях…
Состояние здоровья Хусаина Мавлютова резко ухудшилось. Командование армии предоставило ему двухмесячный отпуск.
— Поеду в Пермь, посмотрю, как там дела идут, — говорил Хусаин своим друзьям. — Ведь я уходил, оставив город врагу…
Во второй половине октября 1919 года Хусаин со своим боевым другом вестовым Яхией Адымовым отправляется в путь.
Ехать было трудно. На железной дороге царил беспорядок. Поезда подолгу стояли на станциях.
— Поедем лучше на пароходе, быстрее будем в Перми, — решил Хусаин, когда они прибыли на станцию Камбарка. Но здесь им пришлось задержаться.
На станции Камбарка было шумно и многолюдно.
— Что у вас здесь творится? — спросил Хусаин у начальника станции.
— Буржуи голову поднимают. На станции мятеж…
— Мятеж?!
— Да, большевиков ловят. Весь исполком перебили.
Хусаин тут же разузнал, когда и кем был начат мятеж. Спросил, есть ли в Камбарке рабочие.
— Рабочие есть, но и среди них недовольные имеются, — сообщил начальник станции.
— Надо же срочные меры принимать, сообщить в Сарапул или в Ижевск!
— Сообщили уже…
— Ну и что?
— Ответа пока нету.
С помощью начальника станции Хусаин Мавлютов тут же, на станционной площади, собрал митинг рабочих и выступил с речью.
— Товарищи, что здесь творится, как это понимать?! — обратился он к присутствующим. — Вот я еду с фронта. Там наши братья кровь проливают… Бьют врагов Советской власти… А здесь, в глубоком тылу, кучка буржуев организовала саботаж!
— Не слушайте его, он красный, — выкрикнул кто-то из толпы.
— На столб его, гада! — добавил второй.
— Попробуй, — спокойно ответил Мавлютов. — Вот, видите, товарищи, они и здесь, среди вас, имеются. Вешайте меня, если хотите, но дайте мне сказать слово.
Мавлютов рассказал о положении, на фронте.
