По молодой свежей хвое и уже взявшей силу ранней густой траве, Алекс прикинул, что из слякоти последних дней февраля его занесло в позднюю весну или раннее лето. Башка потихоньку возвращалась в норму и мысли в ней крутились уже сугубо практичные… Отсутствие орехов и прочей знакомой съедобной растительности не особо огорчило, жрать незнакомую траву, все одно, опасно, да и без толку-сеном сыт не будешь. Можно, конечно, положиться на классику: "…натрите руку раздавленными ягодами, ждите покраснения не менее двух часов…" Ее и прочие полезные фишки Борисыч старательно вбивал в башку нудными нотациями и отеческими оплеухами, а поносы в полевых условиях сию науку основательно закрепили, но… не та сейчас ситуевина.
Едва оклемавшись, Алекс истерику придушил на корню, насчет переноса, родных, друзей и прочего думать себе запретил и сейчас усиленно грузил мозги ближайшими проблемами. Новый-старый, было не было, все это важно, но потом… сейчас актуальны иные вводные: обеспечение минимально-необходимого пакета для выживания в нейтрально-благожелательной среде. Ничего шибко нового. Вот только почему-то зевательный рефлекс не по-детски челюсти выворачивает совсем не от скуки-нервишки ощутимо потряхивает. Здесь страховать некому. Все реально без дураков, пересдачи не будет…
Борисыч так и не обнаружился, но его заветы не канули втуне. Когда светило уже переползло верхнюю точку, наглому суслику-переростку решившему, что он тут самый-самый смертельно не повезло. Руки еще ощутимо подтормаживали, но подобранный утром и угревшийся в кармане куртки гладкий увесистый камешек с первой же попытки врезался в голову сидевшей на небольшой кочке зверушке с такой силой, что добычу просто снесло. Кувыркнувшись в воздухе тушка смачно впечаталась в ствол дерева и замерла. Совсем как в далеком, почти забытом Казахстане, где великий и ужасный воин Алекс тянул срочную на одной из Байконурских "площадок"[1]и проделывал такие кунштюки на спор или просто по дурости, ибо скука есть неизменная подруга любого дембеля позднего СССР. Вот только не было в степи таких деревьев. Вообще-то там никаких не было…
Крепкие зубы неуверенно прокусили трогательно беззащитное горлышко зверька и… Неожиданно оживший трофей мощными ударами задних ног вооруженных не хилых размеров тупыми когтями едва не распорол доверчиво подставленный ему живот жестокого охотника. Алекс, не ожидавший столь гадкой подляны, судорожно сжал челюсти. Податливо хрустнули упругие хрящи, глотку обожгла струя терпкой солоноватой жидкости и суслик обмяк. Удачливый добытчик сплюнул покрытый мягкой шерстью кусочек окровавленной кожи, уже совершенно спокойно помедлил поудобнее примериваясь к горлу еще трепыхавшейся тушки и жадно всосался в маленькую, но обильно кровящую ранку. Особого отличия по вкусу от свежей свиной или куриной не ощутил, зато желудок наполнила приятная теплая тяжесть мгновенно притушив жажду и голод. Ни брезгливости, ни рвотных позывов не дождался, вот отрыжка была. Жирная, сытная, обстоятельная…
Аккуратно отложив на чистую траву досуха высосанную тушку довольно вздохнул. Но взглянув на перемазанные кровью руки досадливо скривился-спешка к хорошему не приводит… Вздохнув решил, что куртка нужнее, да и стирать ее… особенно в холодной воде… Смешно причмокивая старательно обсосал пальцы правой руки и аккуратно потянув за край куртки с треском расстегнул кнопки. Старательно обтер руки об футболку на животе, потом высвободил подол и стер им кровь с лица. Подумал и что-то бурча под нос неспеша разделся до пояса. Сложил майку и тщательно стер с потного тела остатки крови. Окончательно навел марафет и внимательно осмотрел добычу. Все оказалось не так уж плохо-на короткой и мягкой шерстке крови почти не было. Первая и единственная сильная струя целиком досталась неопытному охотнику. Высасывая остатки, он начисто вылизал небольшую ранку на шее и лишь слегка измазал шкурку окровавленными пальцами. На всякий случай тщательно замотал в испачканную футболку шею своего первого в жизни настоящего охотничьего трофея и связав рукава приторочил тушку к поясу.
