Малоприметный пожилой человек в "бюджетном" однобортном костюме из темной почти однотонной ткани с невнятным, то ли полосы, то ли клетка, то ли просто искра, рисунком, вернул на место стопку с прозрачной жидкостью, недовольно повел плечами и досадливо опершись запястьями о край стола пробурчал:
—Дура-баба… че с них ждать-то с долгогривых… Все бы им по лесам порхать, деревяшками махать, да ушами длинными трясти. Свезло ж нам с тем профессором-книжником. И ведь вроде как умственный человек был…
Алекс откровенно заржал:
—Че проку баб по лесам да буеракам таскать. Их, говорят, по другому употребляют…
Ехидно так заржал, однако негромко и недолго. В меру. Борисыч неявное уважение уловил и оценил. Потому и хмыкнул в ответ тоже коротко, но вполне доброжелательно:
—Уже,—он, наконец-то, закинул в рот содержимое стопки и выдохнул,—коза, блин, ладно, хоть уламывать не пришлось… Сам знаешь, я на наши "побегушки"…
—А особенно на "выживашки"…—подхватил Алекс.
—А пошел ты…
И опять Борисыч не обиделся. Во-первых, Алекс был уже свой, во-вторых, он прав на все сто. Фраза: "На наших "побегушках" и особенно "выживашках" бабью и прочим слабакам места нет" давно навязла в зубах. Любой начинающий "турист" ее слышал не менее трех раз в день.
—Сам, наверняка, давно сообразил…—еще одна стопка пошла без задержки,—"Ролевики", "Реконструкторы" и прочая псевдоисторическая хрень давно уже бизнес. А бизнес-дело тонкое, куда там востоку солдафона Сухова[4]. Мы, вот например, пролетаем мимо кассы, совсем не тем занимаемся, да и к делу относимся слишком… серьезно.
—…?
—Лизку мне приятель приправил. "Толканутый", но с мозгами, что редкость. Сочетание этакое-редкость. За что ему и платят… Деловары их, основные, на следующее лето фестиваль мутят… юбилейный. Да не под Москвой. В Красноярск их понесло… "Хоббитские игрища" начала девяностых спать спокойно не дают, решили, так сказать, Шантарские просторы,[5]по новой окучить…
Горячее еще не принесли и разговор неспешно катился под рыбное ассорти да под водочку.
