— Тут вот можно еще парочку девок прихватить до кучи, — Дедал прервался, чтоб сделать длинный глоток из стоящей перед ним кружки, — да не шлюх, а девственниц, — Хозяин хутора старательно делал вид, что его интересуют только деньги, получалось бездарно, но купцу пока было не до психологических тонкостей. Наемник тоже молчал. Его ничуть не обманули ухищрения грязного крестьянина. Земляному червю не под силу обмануть настоящего воина, просто услышанное окончательно убедило Джиля, что никакой ошибки в его догадках нет. Полсотни золотых не та сумма, чтоб высокопочтенный Зиггер спокойно терпел дерзости от грязного наглого крысеныша. Сейчас он только прикидывал насколько тот посвящен в планы купца. От этого зависело когда запылает «Речной». Оставлять в живых столь осведомленного шустряка десятник не собирался, но и спешить не следовало, чтоб не насторожить ушлого торгаша. Пожалуй, кровавая банда жестоких кочевников нападет на караван сразу, как он повернет на обратный путь и, скрываясь от погони, сожжет злосчастный хутор заметая следы.
Участвовать в нападениях на остальные хутора наемник не собирался. Там не дешевый спектакль, все всерьез, а значит будут трупы. Крови Джиль не боялся и жизни смердов его не волновали, но слишком много смертей в короткое время породит ненужные вопросы. И только полный дурак не свяжет наемников с убийствами. И доказательства никому не понадобятся. Любой знает, что иначе просто не бывает. Джиль не собирался давать Зирату и купчишке ни единого шанса.
Дедал на тупого вояку внимания не обращал. Кому нужен ходячий труп, тут с живыми бы разобраться, да совладать. И втолковывая слегка оклемавшемуся подельнику где и когда тот сможет найти двух девственниц, хуторянин на Джиля не смотрел, потому и не заметил цепкий внимательный взгляд десятника ловящего каждое его слово…
Джиль проснулся с рассветом. В последнее время он вообще спал по ночам вполглаза, предпочитал дремать днем в седле. Караван явно собирался домой, правда, сейчас они заложили немаленькую петлю, но наемник понимал караванщика. За девственниц почтенная Файт заплатит щедро и сразу. Особенно если удастся сохранить сделку в тайне и про девку узнают только доверенные люди. Товар редкий и попадает на рабские помосты только во время ярмарок, но купить наложницу на виду у всех мог позволить себе не каждый. Столица на подобное смотрела косо, особенно сейчас, когда ужасы войны почти забылись и население края достигло немалой величины. И многоженство уже не в чести. Святоши все неохотнее освящали такие браки. Поговаривали, что наследник нынешнего короля чтит Богиню сверх всякой меры и даже не боится ссориться из-за веры с отцом. Моран I уже стар и имеет только одного сына у которого при дворе много друзей и почитателей. Перемены не за горами, нос приходится держать по ветру. Другое дело респектабельный салон высокопочтенной Файт. Для кли… друзей она готова предоставить любые удовольствия и совершенно приватно. И не только разовые. Заинтересованные люди знали, что через людишек высокопочтенной Файт покупать наложниц совершенно безопасно. Дорого, очень дорого, но настоящего искушенного любителя это не остановит. И товар того стоит. Хорошо обученная наложница в приграничной глухомани ценность и редкость неимоверна. Нет, цена на девственную наложницу, вроде, как определена в тридцать золотых, вот только появлялась подобная фея на помосте последний раз… никогда. А уж вышколенные девки для специальных развлечений…
Куш казался настолько велик, что Джиль против собственной воли уже всерьёз подумывал именно этих девок сохранить. Поэтому и оттягивал неизбежное. Караван медленно пробирался по плохой лесной дороге, а десятник спокойно наблюдал как дисциплина наемников неудержимо катится под откос. Вставая этой ночью по телесным надобностям, он заметил, что дозорные уже и в секретах сидят вместе с милашками. Вряд ли они там стихи читали. Положить их ножом или стрелами, снять охранника доблестно спящего на посту у фургона, потом перерезать глотки шлюхам и устроить им огненное погребение смог бы даже полугодовой новик. Но Джиль не спешил. Обещанная хуторянином добыча разбудила прикорнувшую в душе десятника жадность, он и сам удивился ее силе. Длительная служба в Приграничье, да еще и наемником даром не прошла.