Эйфория пропала разом. Опушка леса. Густые кусты. Высокая трава. Впереди, в трех сотнях метров небольшое стадо. Пяток коров, красавец бык-трехлетка и четыре полугодовалых теленка. Добыча. Доступное мясо и живая горячая кровь. Где-то в глубине сознания колыхнулись неясные образы, нечто смутно знакомое и важное пыталось пробиться из памяти сквозь ментальные баррикады Зверя. Новый выброс адреналина смыл все сомнения и неясности — совсем рядом много вкусного беззащитного мяса. А ещё появилась самая сладкая добыча: молодая разумная, человеческая самка, почти детеныш. Огромное тело напряглось готовое к погоне. Но Зверь никогда не был тупым хищником. Из объединённой памяти всплыли чужие воспоминания и Ужас Мира затаился. Глупо просто нападать распугивая столь лакомую добычу. Стоит чуть-чуть подождать и самка сама зайдёт в лес, где ее уже ничего не спасет. Он вволю наиграется с человечкой. Это у полукровок гон, он же заставит глупую похотлиаую самку доставить ему много сладкого удовольствия прежде, чем горячая кровь из разорванного горла обожжёт желудок. А он уже давно не играл, не волчиц же гонять, в конце концов… так Рьяга приревнует. Ха-ха-ха. Тут же вспомнилось, что в большом логове кроме этой человечки, ещё много самцов и самок… Охота будет интересной и долгой. Человечьего стада хватит на целый год развлечений.
Сильный порыв ветра взметнул опавшие листья и с шумом запутался в гуще ветвей. Запах стада на мгновение стал объёмным и, такое ощущение, осязаемым. Голову скрутила пронзительная боль, с памяти разумного зверя слетела пелена и в сознание пробился Чужак.
Рина.
Задыхаясь от боли, Чужак-оборотень ломился сквозь ментальные баррикады Зверя и тот порыкивал огрызаясь, но вскоре сломался и уполз в давно облюбованный дальний закуток сознания. Туман в мозгах рассеялся, прошла боль и оборотень ненадолго замер наслаждаясь новыми ощущениями.
Перевоплощение завершилось. Сейчас Истинный лежал и с удовольствием смотрел, как на лугу перед опушкой под присмотром младшей суки собачьего прайда из его стаи паслось его стадо. Как его рабыня играет с собакой, отталкивая любопытного телёнка. Как его бык внимательно прислушивался к неясной опасности…
Ветер слегка изменил направление и донес слабый волчий запах и в голове зазвенел колокольчик напоминая об опасности, не сильно, но раздражающе. Жизни пока ничего не угрожало но некое недружелюбное и злобное присутствие со смутно знакомым запахом ощущалось. Некто нагло разинул пасть на его собственность. Звериный слух привычно просканировал ближайшие кусты. Оборотень зарычал, его мгновенно поддержала Рьянга.
Алекс чуял, что на сотню метров правее, перед самой опушкой, скопилось пару десятков серых тушек средней упитанности. Волки собакам враги природные, привычные, но Рьянга лесных родственничков истово ненавидела. Обидели они её на заре туманной юности. Самый нежный, можно сказать, возраст изгадили…
…Эта сучка собачьему заводчику не глянулась ещё до рождения. Его непутёвая альфа-сука нагуляла на стороне щенков несмотря на нешуточную охрану и прочие препоны. Кобельков через год удалось сбыть по неплохой цене, но единственную в помёте порченную сучку продавать солидным людям побоялся. Потому поступил по хитрому. Доверенный псарь привязал поганку «тёмной-тёмной ночью в тёмном-тёмном лесу» (c) к толстому дереву крепкой верёвкой и довольный пошёл квасить кислое прошлогоднее винишко, пока его хитропопый хозяин мечтал о будущих барышах за волчьих смесков. Не в первой, в конце-то концов.