Барсучина размером с крупного дога в бой пер словно французские рыцари под Айзенкуром[8]. Шустро, нагло, тупо, совершенно бессмысленно и с тем же успехом. Алекс сработал «как учили». Не бросился вперед с диким воплем: «Зашибу». Не «швырнул копье пронзая мерзкую тварь насквозь». Короткий подшаг вперед навстречу противнику, опуститься на правое колено, воткнуть подток в землю застраховать коленом. Пытаясь сбить непонятную палку барсук выполнил великолепный мах лапой снизу вверх-вбок-наружу… он даже сумел ее зацепить когтями. Приличные такие, восьмисантиметровые ятаганчики черканули по древку, но и только… Чуть подкинутое острие вместо грудины вспороло плечо, ткнулось в кость и под непонятный треск словно на шарнире слегка провернулось на подтоке. Барсук дико вереща дернулся вперед еще дальше проворачивая копье и повалился в сторону.
Вздеть трофей на копье Алекс и не пытался. Нефиг, нефиг, не Илья Муромец из русской народной, блатной хороводной в самом-то деле… Чуток подправив древко в направлении движения насадившегося на острие врага, он тут же слинял кувырком назад. Борисыч советовал уход в обратную от зверя сторону, но помешала собственная нога…
Дёрнулся было поднять тушу, но даже пробовать не стал, там явно за четыре пуда зашкалило. Тащить за раз одному не стоит и пытаться. Но не бросать же столько свежего мяса, потому наплевав на голод сбросил берцы, кружевное бельишко и отправился собирать камни… С разделкой провозился более трёх часов. Очень уж хотелось содрать шкуру без повреждений, но скорняком Алекс оказался совсем никаким. Острые обломки костей, осколки камня и даже собственные зубы, пущенные от полного отчаяния в ход не помогли… Обидно — авторы исторических трактатов пели в один голос, что сие есть простейшая задача для первобытных дикарей. Им вторили многочисленные исследователи-природоведы повествуя о вполне современных дикарях, что ни на йоту не уступят своим предкам. Раздосадованный охотник решил считать, что его просто подвело отсутствие нужного инструмента. Одно радовало — из истерзанной шкуры получилась неплохая авоська «по-первобытному».
Ободрал мясо с костей и прикинул вес. Всего вместе со шкурой оказалось под тридцать кило. Алекс, поколебавшись, решил прихватил ещё и отпиленную башку. Из черепушки вполне могло получиться нечто вроде чашки-миски, да и когти с клыками найдется куда пристроить, выкинуть-то недолго…
С удовольствием полюбовался на дело рук своих. Где-то даже погордился слегонца… аж цельных минуток пять. Потом уселся на енто дело сверху и взялся жалеть, что пот, кровь, жир и прочее, прочее, прочее смывать нечем, а тащить чистые шмотки в грязных руках… А еще и мясо! Минуты две жалел, громко так, красочно, проникновенно и в основном матом.
Но до лагеря, конечно же, допёр. Самопальную авоську с мясом привязал к древку. Запихнул «кружева», будь они не ладны, в берцы и связав их шнурками закрепил на другом конце. Осторожно закинул копье на плечо и не спеша пошёл, посверкивая голым задом. Попытался было древко на вроде коромысла перехватить, но показалось несподручно, больно уж вес на концах разный.
С мясом провозился до самого вечера оставив голову напоследок. Вываривать ее было не в чем, а потому работенка оказалась долгой, грязной и муторной. Ладно хоть про брезгливость Алекс давным давно и думать позабыл. Зато вдоволь налюбовался перед сном на торчащие из челюстей клыки.
Впечатлился
