По молодой свежей хвое и уже взявшей силу ранней густой траве, Алекс прикинул, что из слякоти последних дней февраля его занесло в позднюю весну или раннее лето. Башка потихоньку возвращалась в норму и мысли в ней закрутились сугубо практичные. Отсутствие орехов и прочей знакомой съедобной растительности не особо огорчило, жрать незнакомую траву, все одно, опасно. Выживательную классику типа «…натрите руку раздавленными ягодами, ждите покраснения не менее двух часов…» как и прочие полезные фишки Борисыч, конечно же, старательно вбил в башку нудными нотациями, отеческими оплеухами и поносами под кустиками, но… не та сейчас ситуевина. Голимой травой сыт не будешь.
Едва оклемавшись, Алекс истерику придушил на корню, насчет чего и как, родных, друзей и прочего думать себе запретил и сейчас усиленно грузил мозги ближайшими проблемами. Новый-старый, было не было, все это важно, но потом… сейчас актуальны иные вводные: обеспечение минимально-необходимого пакета для выживания в нейтрально-благожелательной среде. Ничего шибко нового. Вот только почему-то зевательный рефлекс не по-детски челюсти выворачивает совсем не от скуки-нервишки то ощутимо потряхивает. Страховать некому. Все реально без дураков, пересдачи не будет…
Борисыч не обнаружился, но его заветы не канули втуне. Когда светило переползло верхнюю точку, наглому суслику-переростку решившему, что он тут самый-самый смертельно не повезло. Руки еще ощутимо подтормаживали, но подобранный ещё утром и основательно угревшийся в кармане куртки увесистый голыш врезался в голову сидевшей на небольшой кочке зверушке с такой силой, ее просто снесло. Кувыркнувшись в воздухе добыча смачно впечаталась в ствол дерева и замерла. Совсем как в далеком, почти забытом Казахстане, где великий и ужасный воин Алекс тянул срочную на одной из Байконурских «площадок»[1] и проделывал подобные кунштюки на спор или просто по дурости, ибо скука есть неизменная подруга любого дембеля позднего СССР потому как нахрен он кому сдался тот дембель. Вот только не было в степи таких деревьев. Вообще-то, там никаких не было…
Крепкие зубы неуверенно прикусили трогательно беззащитное горлышко зверька и… оживший трофей мощным ударом задних ног вооруженных не хилых размеров тупыми когтями едва не распорол доверчиво подставленный ему живот жестокого охотника. Алекс, не ожидавший столь гадкой подляны, судорожно сжал челюсти. Податливо хрустнули упругие хрящи, глотку добытчика обожгла струя терпкой солоноватой жидкости и суслик обмяк. Удачливый охотник сплюнул кровавый комок из пожёванного куска покрытой мягкой шерстью кожи и склизкого хряща и уже совершенно спокойно поудобнее примерился к горлу слабо трепыхавшейся тушки и жадно присосался к маленькой, но обильно кровящей ранке.
Особого отличия по вкусу от свежей свиной или куриной не ощутил, зато желудок наполнила приятная теплая тяжесть мгновенно притушив жажду и голод. Ни брезгливости, ни рвотных позывов так и не дождался, вот отрыжка была. Жирная, сытная, обстоятельная…
Аккуратно отложив на чистую траву досуха высосанную тушку довольно вздохнул. Но взглянув на перемазанные кровью руки досадливо скривился-спешка к хорошему не приводит… Вздохнув решил, что куртка нужнее, да и стирать ее… особенно в холодной воде… Смешно причмокивая старательно обсосал пальцы правой руки и аккуратно потянув за край куртки с треском расстегнул кнопки. Старательно обтер руки об футболку на животе, потом высвободил подол и вытер лицо. Подумал и недовольно бурча под нос неспеша разделся до пояса. Сложил майку и тщательно стер с потного тела остатки крови. Окончательно наведя марафет внимательно осмотрел добычу. Все оказалось не так уж плохо-на короткой и мягкой шерстке крови почти не было. Первая и единственная сильная струя целиком досталась неопытному охотнику. Высасывая остатки, он начисто очистил небольшую ранку на шее и лишь потом слегка измазал шкурку окровавленными пальцами. На всякий случай тщательно обмотал испачканной футболкой шею своего первого в жизни настоящего охотничьего трофея и связанными рукавами приторочил тушку к поясу.
