Хуторянин полностью

Полоса яркого света резанула по глазам и исчезла. Разомлевший Алекс сделал по инерции еще несколько шагов и правая ступня вместо лиственного ковра больно ударилась обо что-то очень твердое. Огляделся. Правильно, углядев среди деревьев просвет, он именно на него и ориентировался, но… Такого Алекс не мог себе представить и в самых горячечных снах. Перед ним…

Патриарх! По другому ЭТО не назвать. Толстенный ствол не меньше тридцати метров в диаметре прикрытый плотной густой кроной словно шляпой с широчайшими полями. Оглянулся прикидывая. Так и есть, от ближайшего дерева он отошел метров на пять и впереди еще не меньше пятнадцати метров совершенно свободной земли, но гигант почти достал ветками до своего окружения. Оставалась чётко очерченная, словно вырезанная узкая щель через которую Алекс и словил нехилого зайчика. При этом в высоту приземистый патриарх едва-едва достигал двадцати метров.

Преодолев некоторый уважительный пусть не страх, но… Алекс решительно пересек кольцо отчуждения и словно здороваясь приложил к стволу обе ладони и, мгновение помедлив, осторожно коснулся дерева лбом. Ну показалось ему, что так правильно будет… Борисыч бы, наверное, посмеялся, а может и наоборот, одобрительно кулаком в плечо долбанул. Пытаться просчитать до конца старого темнилу задачка не для студента-недоучки. Алекс, впрочем, и не пытался… пока, но мнение его ценил. Выполнив обряд?… медленно пошел вокруг гиганта уважительно, но предельно внимательно выглядывая все, что только можно.

«Е-мое! Роща! Хренасе! Дерево это! Нет ДЕРЕВО! Это все одно громаднющее дерево!

Жило-было деревцо, росло себе росло потихоньку, панимашь, да давило втихаря всех кто рядышком оказался. Ну, росло-то оно, поначалу, не одно, зато выросло одно как перст… сожрало, значитца, всех кто послабее. Росло, росло, а как потолстело, распустило корешки в стороны. Жрать-то хочется, хоть и дерево. Об такой вот корешок я чуть ножку не свернул. Ладно не голову. Корешки как отползли, еще и свои отростки вверх дали, да и дальше пошли. Деревце толстело, крона росла. Кто из детишек под её тень попал, тот быстренько загнулся, остальные росли, да уже своих деток кушали. Так и получилась баррикада-засека-колючка. Походу, корневыми отростками ЭТО быстрей всего размножается. С шишками, сережками и прочими вертолетиками напряг. И коль рощицы примерно одного размера, то это и есть предел — дальше от патриарха ни-ни. Те, что перед засекой, от папани далековато вырвались, вот и не могут силу взять, не растут почти — этакая вечно молодая стража. Может повезет кому, патриархом новой рощи станет. Не ботаник я ни разу, но попой чую, есть тут закавыка. Да и едрическая сила с ней, мне вот та штучка шибко ндравитца. Явно для меня родимого приготовлено, а то второй день попаданствую, а ни роялю, ни кустов, понимашь…»

Какого лешего этот корень вынесло на поверхность Алекс не понял, да и не заморачивался подобной ерундой, когда любовался на торчащую из плотной почвы абсолютно прямую, ровную и гладкую палку толщиной в обхват ладони. Чуть-чуть короче трех метров, правильной сушки. Той самой, что придает плотной лиственной древесине невероятную прочность и водостойкость. Дерево само сотворило это чудо. Попершийся незнамо куда корень оно просто напросто заглушило таким способом. Предельно просто и аккуратно, без опасной гнили и трухлявости.

Десять часов возни с костром и острыми осколками от припасенных для охоты булыжников. Изрезанные и сбитые чуть не до костей руки, обожженные до кровавых пузырей пальцы… Все это мелочь по сравнению с тем, что еще до захода местного светила Алекс стал счастливейшим обладателем почти настоящего смертоносного копья с хоть и грубо, но выровненным и обожженным для жесткости острием.