Хватайка полностью

– Ага, но за это нужно доплатить всего двадцать долларов, и, если честно, я не уверена, достаточно ли еды в программе «Супер-Сюрприз-Вечеринка», – взволнованно сказала мама. Она наконец-то перестала смотреть на детей и вернулась к непосредственно стоящей перед ней задаче.

– Значит, вы согласны добавить тарелку «Весёлых Сэндвичей Фазбера» с дополнительной порцией соусов для обмакивания? – спросила организатор, которую явно уже утомил этот разговор.

– Да. Давайте, – сказала мама с явным облегчением; она наконец-то приняла важное, тяжёлое решение. – У меня есть купоны из газеты на «Пират-Палузу Фокси» – можно их использовать?

Пока мама и тётя Джиджи выясняли последние детали, Алек и Хейзел гуляли по пустой пиццерии, там, где мама и тётя их не слышали.

– Почему вообще это место считается таким крутым? – спросил Алек, опасаясь выдать себя.

Тщательно скрытая мрачная правда состояла в том, что он всегда хотел, чтобы ему устроили день рождения в пиццерии «У Фредди Фазбера», но у него никогда не было так много друзей, чтобы ради них тратить деньги на большую вечеринку. Вместо этого родители всегда устраивали наспех организованное празднование дома, называя его «вечеринкой у бассейна», но игнорировать реальность было трудно: из других детей там были только друзья Хейзел, которых ей разрешали пригласить, чтобы народу было не совсем мало.

Хейзел с деланым равнодушием пожала плечами:

– Не знаю.

– Врёшь, – ответил он. – Тебе уже четыре года подряд устраивают тут дни рождения.

Отличный двойной психологический удар. Он заставит её выболтать, что же такого важного в её дурацкой вечеринке в этом году, а она подумает, что он просто решил по-братски с ней поговорить.

– Может, ты сам скажешь? – возразила она, перехватив взгляд Алека.

Он и сам не понял, на что смотрит, пока этого не заметила Хейзел, и тут же отвёл глаза.

– Неплохая попытка, – сказала она, кивком показав на Яррг-Фокси на сцене.

Вот он, во всём своём пиратском лисьем великолепии – ярко-рыжий лис с повязкой на глазу, деревянной ногой и крюком. В этом ресторане его изображала плюшевая кукла в человеческий рост, стоящая у сцены, – наверное, с ней фотографировались. Но в каждом ресторане «У Фредди Фазбера» он играл разные роли: иногда встречал посетителей у дверей, иногда играл в группе со всеми остальными куклами. Впрочем, где бы он ни был, Алек увидел бы его. Он был, несомненно, любимым персонажем Алека. Возможно – возможно, – он даже совал ногу в пластиковый цветочный горшок и оборачивал картонную трубку вокруг руки, чтобы притворяться Яррг-Фокси.

А Хейзел, очевидно, видела, как он играл. Но ничего не сказала.

– Неважно, – сказал он. – Дурацкие детские игры. Да и вообще мы говорим о тебе, а не обо мне.

Они стояли в проходе между игровыми автоматами и сценой. Алек посмотрел на платформу, где выступали Фредди Фазбер и все его друзья-аниматроники. Его всегда немного пугала зловещая неподвижность этих роботов после концертов, даже когда весь остальной ресторан был заполнен шумом и звоном автоматов.

Он бессознательно отступил на несколько шагов от сцены и заметил, что двигается, лишь когда наткнулся на что-то каблуком. Повернувшись, он обнаружил, что оказался в неприятной близости к приподнятой платформе, на которой стояла уменьшенная версия медведя со сцены; над этим медведем висела неосвещённая вывеска «Одинокий Фредди».

Странное название для игрушки, но это далеко не самое странное. Медведь стоял в напряжённой позе, словно по стойке смирно. Его глаза смотрели прямо вперёд, на сцену, но у Алека возникло странное чувство, что он наблюдает и за ним.

– Может быть, я хочу, чтобы в этом году всё было по-другому, – сказала Хейзел, и Алек даже чуть подпрыгнул, услышав её голос. Он был настолько увлечён таращившимся вдаль Фредди, что забыл, что она стоит совсем рядом.

– И чего ты хочешь? Больше подарков? – спросил он. – Ты же знаешь, что всё равно получишь всё, что хочешь, – не без яда добавил он. Сдержаться не получилось. Неужели она настолько неблагодарна? Это его никто не любил, ему приходилось бороться буквально за всё, его постоянно понимали неправильно.

– Есть вещи, на которые не хватит сил даже у мамы и папы, – сказала она. Если защита Алека начала потихоньку трескаться, то её защита – тоже. Она начала постепенно уходить в глухую оборону.

– Поверь, ради тебя они горы свернут.

Хейзел нахмурилась:

– Они делают всё, что могут, знаешь ли.

– Ага. Ради тебя.

Она стиснула зубы.

– Они делают столько всего для меня только потому, что чувствуют себя виноватыми из-за того, что слишком беспокоятся из-за тебя. Ты вообще представляешь, сколько времени папа потратил, планируя ту поездку за город?

О да, Алек знал. Он подслушивал с лестницы, как они планируют каждую мелочь будущего похода, чтобы Алек оставался спокойным. Словно он был бомбой, которая угрожала взорваться в любой момент.

Он снова покосился на медведя. У Алека возникло странное чувство – желание перенести спор куда-нибудь в другое место.