– Мне нужно знать, насколько он близко, – спросил Радж, сипло дыша.
– Просто беги, – сказал Оскар. – Что бы ни случилось, не останавливайся.
Ноги Оскара горели. Он отчаянно размахивал руками, но даже Айзек уже начал выдыхаться. Нужно пробежать ещё совсем немного.
– Отку… – выдохнул Айзек, сглотнул и начал снова: – Откуда ты вообще знаешь, что придёт поезд?
Айзек разгадал план, который у Оскара не было времени объяснять.
– Я не знаю, – ответил Оскар, и Айзек больше не сказал ни слова. Он всё понял.
Если поезда не будет, то надежды нет.
Выбравшись на самую чистую тропинку в рощице, обрамлявшей железную дорогу, Оскар, Айзек и Радж подняли руки над головами, прикрывая лица от нависающих веток. Плюштрап продирался сквозь заросли, быстро разбираясь с любыми ветками, осмеливавшимися преградить ему путь.
Когда тропинка пошла в гору, Оскар понял, что они уже близко. Его лёгкие горели, а Радж закашлялся от боли.
Они поднялись на вершину холмика, и Оскар увидел самую восхитительную вещь в жизни.
Свет.
– Я же говорил! – пропыхтел Айзек. – У них никогда свет не выключают!
Но когда ребята кубарем скатились со склона, ведущего к железной дороге, восточная часть города снова исчезла из виду, и Оскар с ужасом понял, что, если сейчас не придёт поезд, они ни за что не доберутся до благополучного, ярко освещённого района.
Звук поначалу был едва слышен за воем ветра и хрустом челюстей Плюштрапа. Но когда Радж и Айзек посмотрели в одну и ту же сторону, Оскар понял, что действительно его услышал, что ему не показалось.
– Гудок поезда. Он идёт. Он идёт! – закричал Айзек, и ребята радостно вскинули руки. Приближался их спаситель.
Но его ещё не было видно. А когда они обернулись, у Оскара от увиденного кровь застыла в жилах. На их ноги упала длинная тень кролика. Монстр уже забрался на вершину холма.
– Поезд не успеет, – прошептал Айзек.
– Успеет, – сказал Оскар.
Плюштрап наклонился вперёд и быстрыми, умелыми, смертоносно точными шагами бросился вниз с холма.
– Мы умрём. Всё, нам крышка, – причитал Радж.
– Поезд придёт, – сказал Оскар, не сводя глаз с кролика.
Он уже наполовину спустился с холма, когда Оскар услышал прекрасный звук – гудок поезда, заглушивший шум грозы.
Кролик выпучил глаза, и его уши выпрямились под неестественным углом. Он бежал к ним, и Оскар даже увидел кусочки обгрызенного металла из двери гаража, которые торчали в его зубах, словно куриные кости.
Оскар рискнул на мгновение отвести взгляд от Плюштрапа и увидел на горизонте маленький кружок света.
– Бегите, – сказал Оскар друзьям.
– Ни за что, чувак, – ответил Радж. – Только все вместе.
– Поверьте мне, – сказал Оскар.
– Ты с ума сошёл?! – воскликнул Айзек.
– Перейдите дорогу, – сказал Оскар, и его охватило необычное спокойствие. Боковым зрением он прикинул расстояние до Плюштрапа и поезда. Его мозг выполнял вычисления, на которые он даже не предполагал, что способен.
Гудок прорезал воздух. До поезда оставалось лишь несколько секунд. И до того, как их догонит Плюштрап, – тоже.
– Ребята, это сработает. На этот раз всё получится. Бегите!
Радж и Айзек ещё раз глянули на приближающийся поезд, потом перебежали пути и скатились вниз по насыпи.
Оскар слышал, как они кричат, чтобы он тоже перебежал пути. Он слышал их, но не слушал. В этот момент – в долю секунды между возможным выживанием и верной смертью – он полностью сосредоточился на дребезжащем, но упрямо цеплявшемся за жизнь голосе мистера Деверо.
И в этот невозможно малый и бесконечно большой промежуток времени Оскар наконец понял, что же имел в виду старик: иногда удачу не находят. Иногда её нужно создавать. А когда ты её создаёшь, нужно точно знать, когда за неё схватиться.
Под крики друзей, рёв гудка и скрежет зубов кролика он сделал три огромных шага вправо, к поезду, встал на путях и дождался той самой секунды, когда Плюштрап-Охотник выбежал на рельсы и повернулся лицом к Оскару и яркому лучу прожектора.
У Оскара была лишь доля секунды, чтобы увидеть взгляд зловещих глаз. Из ненасытного окровавленного рта послышался голос мамы Оскара:
– Маленький Мужчина, ты мне нужен!
А потом Оскар прыгнул.
В воздухе вокруг него пахло сталью и огнём, и сначала он даже не понял, где находится. В больнице? Под поездом?
– Я умер? – услышал он звук собственного голоса, доносившегося откуда-то со стороны.
– Честно? Я не знаю как, но нет, – ответил Радж, хватая ртом воздух и дрожа так сильно, что под Оскаром даже земля тряслась. Или, может быть, это всё из-за поезда. Вдали всё ещё слышался рёв гудка.
Оскар посмотрел на Айзека. Тот, держа руки на коленях, закрыл глаза и качал головой.
– Ты идиот, – сказал он.
– Я знаю, – ответил Оскар.
Но когда земля перестала трястись, а их ноги – дрожать, они прошли туда, где Оскар сыграл в самую опасную игру в салочки в своей жизни.
