Хватит ныть. Начни просить полностью

Такого рода критики писали целые тирады о том, что мне следовало найти «другой способ» выпуска своего альбома. В этом и заключалась вся ирония для меня. Я нашла этот «другой способ»: краудфандинг.

Я задумалась. Кому можно было пользоваться краудфандингом? Кто мог напрямую просить о помощи у своих фанатов? Леди Гага? Мадонна? Джастин Бибер? Ответ прост: это мог делать любой человек. Краудфандинг – это демократический инструмент, и мега поп-звезды имеют такое же право его использовать, как и неизвестная группа, которая играет в гараже и не имеет фанбазы и каких-либо преимуществ.

Пару недель мне было очень тяжело читать Twitter, так как на каждую тысячу поздравлений приходилось сто оскорблений в мой адрес. Их было очень больно читать.

«Мне правда нравилась Аманда Палмер, пока она не начала клянчить деньги у своих фанатов».

Люди называли меня бесстыжей, но я решила воспринимать это как непреднамеренный комплимент. Разве стыд… это хорошо? А что насчет страха? Ну, то есть никто ведь не употребляет слово «бесстрашный» в качестве оскорбления.

Я отшучивалась от этих комментариев, но на самом деле было трудно не позволять закрасться доле сомнения в свою голову. Я знала, что усердно работала и неоспоримо верила в свои песни, в свою группу и в свою способность создания чего-то превосходного для моих фанатов. Но мое эго страдало от всех комментариев людей, которые говорили, что я бесполезна, которые назвали меня нарциссом, который выманивает деньги у своих же фанатов.

Во всех этих обвинениях я четко слышала до боли знакомое «Найди работу».

Я узнала этот голос.

«Тебе нельзя просить об этом. Ты этого не заслужила. Ты не настоящая».

Это был мой голос.

После успеха на Kickstarter моя жизнь превратилась в ураган событий из-за предстоящего тура, который предполагал посещение десятков стран в течение почти одного года. Я хотела, чтобы выступления стали незабываемым, чередующимся празднованием выхода нового альбома, который помогли мне выпустить фанаты, и с этой целью я хотела организовать столько краудсорсинга, краудсерфинга и прочих мероприятий по сближению с фанатами, насколько это вообще возможно. Я работала с Майклом (МакКилкеном, барабанщиком из Grand Theft Orchestra, который по совместительству был и театральным режиссером) над кучей идей: мы сделали эскиз платья со шлейфом длиной во весь танцпол, которое я надела во время краудсерфинга, я накрыла фанатов огромным куском голубой прозрачной ткани, пока их руки перемещали меня по залу, группа надевала то, что приносили фанаты и кидали на сцену. Мы попросили людей выкладывать фотографии, которые относились к определенной теме песни: детские спальни, ценные вещи, любимые люди, которых больше нет, – а мы показывали эти фотографии на огромном холсте над сценой с помощью проектора. Мы сближались.

Мне также показалось, что будет здорово попросить членов фанбазы присоединиться к нам на сцене и исполнить аранжировки, которые мы записывали для альбома на струнных и духовых инструментах, вместо того, чтобы отыгрывать эти партии на пианино и гитаре. Я делала то же самое с музыкантами, танцорами и разными волонтерами на протяжении многих лет – обществу всегда это нравилось. Сотни жаждущих музыкантов откликнулись по электронной почте, и мы выбрали по четыре или пять добровольцев для каждого города. Оплатой за выступление с нами на сцене служила обычная краудсорсинговая валюта: бесплатные билеты и внесение их друзей в списки приглашенных. Сувениры, пиво за кулисами, объятия и любовь. Фанаты знали весь процесс. Первые несколько шоу прошли просто идеально.

Потом мне написала открытое письмо в своем блоге девушка, играющая на валторне, она сказала, что очень хотела бы присоединиться к нашим гастролям, но вот отсутствие оплаты было неэтичным. Этот пост стал вирусным, об этом написали в the New York Times, и через несколько дней возникла дискуссия.

Вдобавок историю исказили. Многие критики стали утверждать в Интернете, что я получила миллион долларов и не платила моей группе.

На самом деле я платила своей группе. Они получали зарплату, а это значило, что они получали деньги даже за выходные дни. А что касается волонтеров, они вызывались добровольно. Никто не ждал, что их выступления будут рассматриваться как политическое заявление. Они понимали, на что шли, когда откликались, и просто хотели сыграть с нами.