Хватит ныть. Начни просить полностью

Весь следующий день – и несколько дней после – я безостановочно переписывалась в Twitter со своими фанатами из этого города. Все были живы, но многие были очень напуганы, и каждый из них знал кого-то, кто знал кого-то, кто погиб, так как это небольшой городок. Некоторые поехали туда только из-за концерта, а теперь не могли оттуда уехать, и им негде было ночевать. Все делились своими историями, а я делилась этими историями со всем миром. Наша сеть становилась крепче.

Одна из жительниц Новой Зеландии Диана пережила немыслимую потерю. Вся ее семья – мама, папа и два брата, – погибла во время землетрясения. Я связалась с ней онлайн и попросила ее адрес и телефон. Она была у двоюродных сестер в Австралии, во всей этой суматохе мне удалось сказать ей, чтобы она оставалась на связи, чтобы она звонила мне, если ей это будет нужно, чтобы она использовала меня и все сообщество.

Несколько дней спустя у меня было выступление в Мельбурне, и более тысячи фанатов украсили и написали свои пожелания для Дианы на огромном постере, который я повесила в коридоре. Я отправила его ей. Несколько дней спустя она позвонила мне, и мы около часа разговаривали, пока я ходила по заднему двору дома своих друзей в Мельбурне.

Что я могла сказать? Она потеряла все. Свою семью. Свой дом. Всю свою жизнь. Ее двоюродные сестры из Австралии заботились о ней, но ей было тяжело переварить все произошедшее, я задавала ей осторожные вопросы, утешала ее, пыталась отвлечь ее и развеселить. Я убеждала ее, что ее любят, что ее окружает наша семья, которая не даст ей упасть или почувствовать одиночество. Она была странной, подавленной, далекой, запутанной, это было неудивительно.

Один день спустя мне позвонил дружелюбный журналист из Окленда. Он тоже был моим фанатом и занялся расследованием, так как хотел написать статью об этом феномене: о девушке, о фанатах, обо мне и сети. Он поговорил с Красным Крестом в Крайстчерч в надежде узнать детали об этой девушке, которая потеряла родителей и братьев.

Такой девушки не существовало.

Все те, кто в Мельбурне помог создать этот проект творческой терапии, почувствовали что-то настоящее. Их обманули. Меня обманули. Я не сказала им, что трагедия была выдуманной. (Сейчас они об этом узнают, и мне интересно, прочитает ли эта девушка мою книгу. Я надеюсь, с ней все хорошо.)

Самое печальное во всей этой истории то, что в любом случае, будь это правдой или вымыслом, история была трагедией. Любой человек, который был настолько несчастен и неуравновешен, чтобы вытворить подобное, явно нуждался в любви.

Весьма странно, но ее вранье сблизило нас. Она была порванной нитью в сети.

«Похоже на искусство, – подумала я, – как и в литературных произведениях».

История была придуманной, а влияние на тебя – настоящим.