Хватит ныть. Начни просить полностью

Она и ее новоиспеченный муж, как и я с Нилом, держали свои финансы более или менее раздельно с тех пор, как начали жить вместе. Но как и у нас с Нилом некоторые вещи стали общими: она съехала со своей квартиры и переехала к нему. У нее была должность в университете, он был фрилансером в сфере технологий, их жизнь была хороша – но вскоре ее контракт с университетом должен был закончиться. Она не была уверена, что получит постоянную работу, и ее муж предложил помочь ей, чтобы она могла спокойно искать новую работу, пойти учиться или провести несколько месяцев на природе в поисках себя. Она не могла допустить даже мысли об этом, такого позора. За двадцать лет она не брала отпуск больше нескольких дней.

– Все мои друзья считают, что я сумасшедшая, – сказала она.

– Все мои друзья считают, что я сумасшедшая! – сказала я. – Что, черт возьми, с нами случилось? Почему мы так странно себя ведем?

– Я не знаю, – ответила она. – Наша самодостаточная мать, которая зарабатывала себе на хлеб сама? Наше воспитание? Наследие пуритан, которые жгли ведьм? Общество в целом?

– Я виню общество, – сказала я.

– Ну, мы не одиноки, – согласилась со мною Элисон. – У меня есть несколько друзей с такой же проблемой. Они прилично зарабатывают, но все же меньше своих мужей, они не выносят чувства неполноценности. Я не думаю, что мы сумасшедшие.

Я думала о всех моих мужчинах, которые впустили меня в свои сердца и умы. Многие из них могли попросить о чем угодно, но когда дело касалось эмоциональных потребностей, то это был хаос. Они могли попросить повышение, но они не могли попросить обнять их.

Я подумала об Энтони. Он был профессиональным психиатром, он слушал людей, расспрашивал об их глубочайших страхах и проблемах неделями напролет, но даже он прекращал разговор, когда дело становилось совсем серьезным. Он любит держать все под контролем, получать ответы, он любит помогать людям. Но ему очень трудно позволить людям помочь ему. Иногда, когда он впадает в депрессию, он уходит в себя и не любит разговаривать. Когда такое происходит, я чувствую, что настало мое время задавать ему вопросы, помогать ему, говорить о проблемах. Но он закрывается и не любит разговаривать с кем-либо о своих проблемах. Он называет это «уйти в коробку».

Когда мы о чем-то просим, то это помощь в той или иной форме: деньги, разрешение, одобрение, повышение.

Брене Браун в своем исследовании выяснила, что женщинам стыдно, если они «недостаточно хороши»: дома, на работе, в постели. Недостаточно красивы, недостаточно умны, недостаточно стройны, недостаточно хороши. Мужчин чувство стыда преследует из-за страха быть «признанным слабым» или другими словами: они боятся, если их назовут слабаком.

Оба пола заточены в одну коробку, но по разным причинам.

Если я попрошу о помощи, я недостаточно хороша.

Если я попрошу о помощи, значит я слабый.

Неудивительно, что большинство из нас не просят ни о чем.

Это слишком болезненно.

Иногда мне казалось, что Нил прилетел с другой планеты, где люди перед тем, как попросить или поделиться своими чувствами, просили прощения. Он уверял меня, что он просто был британцем. И что мы, американцы, с нашей нуждой в постоянных объятиях и доступу к людям, которых мы только что встретили, с глубокими детскими травмами, кажемся инопланетянами для них.

Когда он начал доверять мне, он рассказал, что долгое время в глубине душе верил, что люди на самом деле не влюбляются. Что они просто притворяются.

– Но это невозможно. Ты же профессиональный писатель, – сказала я, – и ты видел тысячи фильмов и читал тысячи книг и мемуаров, и знаешь настоящих людей, которые любят друг друга. Что насчет Джона и Джудит? Питера и Клэр? Ты думал, что они врут? И ты сам написал целые книги, истории, сцены, где люди по уши влюблены друг в друга. То есть… я просто не верю тебе. Как ты мог писать о любви, если думал, что ее не существует?

– В этом ведь все дело, дорогая, – сказал он. – Писатели все выдумывают.