Хватит ныть. Начни просить полностью

Несколько часов спустя кое-кто ответил мне. Они знали, кто взял ее. Воры очень сожалели, по словам источника, и хотели вернуть ее. Мое сердце расцвело. В личном сообщении я написала посреднику свой телефон, и воришки вскоре ответили мне, чтобы организовать встречу. Я сказала им, чтобы они не боялись, я не сердилась. Я просто хотела вернуть укулеле. Я написала им адрес дома своих друзей, где я остановилась, и начала ждать.

Несколько часов спустя в дверь позвонили, на пороге стояли два британских подростка, мальчик и девочка, они выглядели, как два самых испуганных человека, которых я когда-либо видела. Они начали мямлить:

– О боже, о боже, Аманда, нам так, т-а-а-ак жаль… Мы были пьяные… Мы так тебя любим, ты наш любимый музыкант… Мы думали, это будет забавно… Мы были такие пьяные…

Я утихомирила их. Я обняла их. Я пригласила их на чашку чая.

Мы сели.

– Будучи пьяной, я творила глупые вещи, – сказала я. – У меня был бессмысленный секс. Я ходила в гости к странным людям, чего мне не стоило делать. Я звонила моим бывшим и рушила наши теплые расставания. Я украла диски моей любимой группы, когда продавала их сувениры в подростковом возрасте, я смогла признаться им только спустя десять лет, они посмеялись и простили меня. И я прощаю вас. Хорошо?

Они посмотрели на меня.

– О боже. Это было так глупо.

– Нам очень жаль.

– Мы не можем поверить, что ты на нас не злишься.

О боже.

– Это бы не помогло, – сказала я. – Теперь обнимите меня и отправляйтесь домой. И, пожалуйста, постарайтесь больше не красть укулеле.

– Мы не будем. Это нахально, но, эм… можем мы дать тебе свой диск? Мы исполняем музыку в стиле зай-деко.

Потом я взяла их диск, и они обняли меня, и я закрыла за ними дверь, и я посмотрела на свою укулеле, и я наблюдала, как моя вера в человечество не только возвращалась ко мне обратно, но и расцвела, и превратилась в новый маленький цветок, который я никогда в своей жизни не видела.

На нашу годовщину свадьбы мы с Нилом решили устроить тихую романтическую ночь в Нью-Йорке. Мы оба были в городе по работе и остановились в отеле.

После кануна Нового года прошли две ночи. Мы прошли по холодным, темным улицам Сохо к маленькому японскому ресторану, мы засиделись там и рассуждали о жизни, браке, аборте, наших друзьях, о писательстве. Лето и осень были очень болезненными и беспокойными, мы только начали отходить и приходить в себя.

Но по непонятным для себя причинам я быстро потеряла аппетит. Я люблю поесть. Но я даже отказалась от десерта.

Мы собрались и вышли на морозную погоду, я не уверена, кого стошнило первым, но это было и не важно: кого-то из нас стошнило, будто из него изгоняли дьявола, на улице, а через полторы минуты плохо стало и второму. Из-за устриц? Из-за мусса из лосося? Мы никогда этого не узнаем. Нам предстояло дойти пятнадцать кварталов до дома. Одного из нас тошнило в помойку, а другому было очень жаль его. А потом, через полквартала роли менялись. Нил не спал до пяти утра и бегал в ванную каждые двадцать минут. Я уснула, а утром меня продолжило тошнить.

Днем Нилу стало лучше, а я тряслась, не могла пить даже воду и начала беспокоиться. Я лежала на полу в ванной около туалета, а Нил читал газету. Я вернулась в кровать и ждала, пока он успокоит меня и погладит. Но Нил был отчужденным. Тихим. Он опять так себя вел. Это меня тоже беспокоило.

Спустя еще двенадцать часов без изменения в моем самочувствии мы поехали в больницу. Нил сидел со мной, держал меня за руку и не произносил ни слова. Врачи вернули меня к нормальной жизни, я чувствовала себя как сухая губка, которую бросили в море. Но мой муж начал пугать меня.

Мы направились к отелю пешком, чтобы подышать свежим воздухом, солнце начало садиться.

Нил задвинул шторы и, казалось, вернулся к обычному состоянию. Я лежала в кровати.

– Милый, – сказала я. – Мне нужно кое о чем спросить тебя.

– Да, дорогая?