— Именно так, Вилли, — продолжил Бауэр, — да, Отто не боится доверить нам свои мысли. В его понимании, Вендт, он уже находится в аду, и дальше фронта его не сошлют. Потому и не стесняется говорить правду.
— Правду? — Неподдельно удивился медик. — То есть вы тоже имеете схожие с ним суждения относительно происходящих здесь боевых действий?
— Да, — не стал спорить «Крестьянин», — пусть это вас пугает, но я вполне его понимаю и во многом разделяю его точку зрения. Впрочем, кто знает, — подойдя к скамейке, стал одевать китель Бауэр, — не окажись я непосредственно перед тем, как попасть сюда, в одной из частей той же мясорубки, я точно так же, как и вы сейчас стал бы упрекать боевого лейтенанта в трусости и подрыве дисциплины. А меж тем, Вилли, во вчерашних словах Отто только жесткие выводы, опирающиеся на немалый боевой опыт. Он умница и очень ответственный человек. И, нужно отдать должное полковнику Эбербаху, лично я рад тому, что нам в распоряжение дали именно Гафна.
Вендт, сменив на «посту» у окна Бауэра, смотрел в окно и с удовольствием потягивал воду. Наконец, придя внутри себя к какому-то выводу, он поставил на скамью кружку и, направляясь к своей постели, заметно пойдя в разрез со сделанным только что умозаключением, произнес нечто нейтральное:
— Надеюсь эта мясорубка до нас не докатится?
«Крестьянин», услышав это, замер, перестав застегивать пуговицы:
— Вы что, Вилли? — Округлил он глаза. — Скажите еще, что не видели воронок, перепахавших всю эту деревню и других приметных памятников этой чертовой мясорубке, в виде сожженной техники и прочего? Очнитесь! Отто сто раз прав, мы все уже давно внутри этой гигантской, смертоносной машины и, что самое гадкое, к ручке ее попеременно тянутся многие и, заметьте, то и дело яростно проворачивают шнек и с нашей, и с советской стороны.
Отбросьте эту тупую прямолинейность мышления, никто и не думает трусить, Вендт. Просто всем нам и здесь, и, тем более в Германии, обязательно нужно понимать, никто просто так нам эту землю не отдаст. Вы ведь слышали вчера о том, что рассказывал Ремер о бое в этой деревне?
— Слышал, — спокойно ответил медик, — но кроме странной, мистической атаки псов, меня в этой истории ничего особенно не впечатлило.
— А напрасно. — Упрекнул его Бауэр. — Горстка солдат, пара пушек с десятком снарядов и старые танки, такие смешные, что больше похожи на металлические консервные банки. О, …и, конечно, собаки! Да, вот такой цирк, Вендт, по сути, просто ничтожные силы, а задержали наше наступление на этом направлении на целый день.
При случае не поленитесь, спросите у инженеров, они вам расскажут о том, что даже пара песчинок, незаметно попав в подшипник прекрасно отрегулированной, высокоскоростной техники, легко способны разрушить целый агрегат и, более того, заставить пойти вразнос всю машину.
Хм, Вы говорите, что вас впечатлили собаки. Но мистика-то не в них, Вилли. Это я вам говорю, как человек видевший и знающий многое. Как, в конце концов, сотрудник организации …сами знаете какой. Именно по причине проявления мистики и неких странных, нереальных сил, я и направлен сюда.
Хотите верьте, хотите нет, но не будь вблизи этого села источников той самой силы, я говорю о древних курганах скифов и других, еще более древних племен, наши войска прошли бы мимо, не замечая особого сопротивления со стороны русских.
Мы ищем нечто подобное везде где это ещё уцелело. Это очень сложно понять, почему в последние три сотни лет вся власть России самым странным образом и с заметным успехом старалась стереть с лица земли как можно больше древних замков, храмов, литературы и прочего, что было построено или хранилось в местах природной силы. Ведь здесь, на поистине огромной территории практически ничего не осталось из их наследия, однако курганы стоят.
В них спит страшная Сила, Вилли, а зачастую сокрыты еще и такие артефакты, что, имея их на руках, можно положить к ногам Германии все человечество…
— Не пытайтесь меня обмануть, Конрад, — одеваясь, решительно вклинился в его монолог Вендт, — Вы совсем не похожи на мистика или романтика, и, я подчеркиваю это, выглядите, как человек думающий и подвергающий все глубокому анализу. Я медик, и у нас здравомыслие в цене, но, раз уж вас так раскачали мои слова, разрешите, пока наш командир отмалчивается, задать вам несколько вопросов? Замечу, все они касаются только того, что я сейчас услышал…
— Спрашивайте, — внутренне соглашаясь со словами Вендта о том, что его по какой-то причине в самом деле с утра что-то здорово завело, стал успокаиваться Бауэр.
— Вы говорите, что в русских курганах спит некая большая сила, способная поставить на колени все человечество…
