- Пока не расскажешь, что ты там сотворил, никаких нежностей, - заявила Хвеля, скрестив руки на груди и нахмурившись.
- Ой, какие мы грозные, - мурлыкнул Эннио, опёршись ладонями о подоконник по обе стороны от телохранительницы и наклонившись к ней совсем близко. – А узнать судьбу договора не хочешь, не? Тебе интереснее, что я придумал для Алларины и Ларраса?
Хвеля мужественно осталась на месте, хотя хотелось дёрнуться в сторону. В такой непосредственной близости от него сдерживать сорвавшиеся с цепи эмоции и желания становилось задачей практически невыполнимой. Тело ничего не хотело слушать ни о каких договорах и коварных планах, оно хотело, чтобы до него дотронулись, и желательно не один раз.
- Ну и что с договором? – прочистив внезапно пересохшее горло, послушно поинтересовалась она.
- Он у меня, - Эннио склонился ещё ниже, и тёплые губы коснулись нежной линии подбородка Хвели. – С подписью Алларины, - цепочка лёгких, едва ощутимых поцелуев пролегла к самой ямочке на шее, и Хвеля порадовалась, что сзади подоконник – ноги перестали слушаться, и в коленках появилась слабость.
- А… - Хвеля сглотнула, пытаясь выудить и высказать хоть одну завершённую мысль – ладони Эннио снова оказались на её талии, и, не останавливаясь, скользнули вдоль спины, занявшись пуговичками. Похоже, сегодня дело точно не ограничится одними поцелуями… - Это точно тот договор?.. – наконец выговорила Хвеля, неосознанным жестом выставив вперёд ладони.
А вот это она сделала зря: под пальцами билось сердце Эннио, сильно, быстро, и вдруг два слоя одежды стали ужасно мешать, подушечки просто зудели от желания стянуть с него куртку и рубашку, и дотронуться до обнажённой груди… «О, мать, всё с тобой ясно, - философски отозвался внутренний голос. – Остаётся только расслабиться и получать удовольствие…» Что она и собиралась в скором времени сделать.
- Ларрас его лично передал, - Эннио на мгновение поднял голову и их взгляды встретились. – Хвель… я только сейчас понял, - тихо-тихо произнёс он, продолжая медленно расстёгивать маленькие пуговички. – Оказывается, я такой собственник… Я ж тебя никому не отдам…
Ощущение было сродни падению в пропасть. Хвеля не могла пошевелиться, от его слов в животе что-то сладко замирало, и совершенно не хотелось возражать или как-то возмущаться по поводу ограничения свободы. Она никогда не думала, что услышит подобное, и что это ей настолько понравится. И захочется прикрыть глаза и покорно кивнуть, соглашаясь на всё, только бы просто находиться рядом. Теперь перспектива быть девушкой как-то совершенно не пугала, тем более, никто, кажется, не собирался требовать от неё ходить постоянно в платьях и вести себя прилично. Но природное упрямство и ехидство не пожелало так просто сдавать позиции.
- Резвый какой, - услышав собственный охрипший голос, Хвеля ничуть не удивилась, учитывая, какой ураган бушевал внутри. – Что, верёвочкой к себе привяжешь? Или хвостиком за мной ходить будешь?
Эннио снова тихонько рассмеялся, не отводя от неё взгляда, и вдруг резко дёрнул платье, отчего пуговички с тихим стуком разлетелись по полу. Хвеля испуганно вздохнула, нервно улыбнувшись, сердце скакнуло к горлу.
- Нет, просто завтра заберу к себе, - прямо заявил он, нетерпеливо стянув тёмно-синий шёлк с плеч телохранительницы.
Вместо возмущения у неё вырвались совершенно другие слова:
- Платье-то зачем рвать было?.. – дыхание снова перехватило, потому как Эннио взял её на руки и понёс в соседнюю комнату.
На руках Хвелю носили крайне редко, если не сказать никогда.
- Да я тебе хоть десять таких куплю взамен, - хмыкнул он, пинком открыв дверь. – Только на шнуровке. С пуговичками всегда столько хлопот…
Тут в затуманенную волнением и ещё ворохом других переживаний, голову Хвели пробилась ещё одна мысль:
- Подожди… А если Лин вернётся…
- Хвелечка, ты всерьёз думаешь, что она придёт сегодня домой? – выдохнул Эннио ей в ухо, отчего вдруг стало жарко.
На это возразить было нечего. Если уж блондинка до сих пор не удосужилась явиться, то, в общем-то, вывод ясен. Пусть косвенно, но она решила, видимо, повлиять на развитие отношений телохранительницы и молодого мага. «Тьфу, сводница…» Но было приятно, что Линара, несмотря на свою наивность и местами глупость, оказалась столь понимающей. Сама бы Хвеля вряд ли проявила инициативу…
Поставив её, Эннио сел на край кровати и приступил к расстёгиванию крючков на корсете. Почему-то наёмнице казалось, его терпения в этом нелёгком деле не хватит надолго, как и с пуговичками.
- Вот этого ты точно носить не будешь, - через мгновение корсет повторил печальную судьбу платья, лишившись половины крючков.
Чтобы удержаться на ногах, Хвеле пришлось ухватиться за плечи Эннио, и она немного нервно улыбнулась:
- Эй, поосторожнее, ты начинаешь меня пугать…
Отбросив испорченный корсет в сторону, он обнял своё чудо, лбом прижавшись к её животу, прикрытому только тонкой нижней рубашкой.
- Я сам себя иногда пугаю, - хмыкнул Эннио, отчего Хвеля тихонько ойкнула и хихикнула – стало щекотно. – Особенно в последние дни…
