— Старина, у нас серьезная проблема. — Дургес объяснил, что один из лучших клиентов, Палмер Стоут, собрался привести в «Пустынную Степь» важного делового компаньона для охоты на гепарда, настоящего африканского гепарда.
— Большая охота, — мрачно сказал Дургес. — И большие деньги.
— Может, пока успеем его подкормить? — Аса рассматривал оцелота.
— Ага, и приделаем пару протезов. Иногда ты меня сильно удивляешь, Аса.
Но смотритель зверей не желал примириться с неудачей.
— Дург, с трехсот ярдов эти козлы не отличат одну кошку от другой. Помнишь льва Шамку?
Дургес отмахнулся. Лев Шамка, официально именовавшийся Максимилиан III, был звездой представления с дрессированными животными в придорожном игорном доме на окраине Рено, штат Невада. Возраст и многолетнее пристрастие к шоколадному мороженому лишили большую кошку сначала клыков, а потом вообще всех зубов, и Макса, оправив в отставку, продали торговцу дикими животными, который, в свою очередь, сбагрил его в «Пустынную Степь». Даже Аса ошалел, когда распаковали ящик. Дургес рассчитывал получить молодого зверя, но кто станет платить деньги, чтобы пристрелить дряхлого, беззубого льва?
Однако один идиот нашелся — Ник Тибл. Выложил восемнадцать тысяч долларов. Вот до чего отставной администратор табачной фирмы желал иметь львиную шкуру перед камином в летнем домике в Коста-Рике. Аса в момент просек, что Ник Тибл никакой не охотник, и уговорил Дургеса использовать немощного Шамку в липовой охоте. Аса оказался прав: Ник Тибл был рассеянным дилетантом — идеальное сочетание для «Пустынной Степи». Он выпустил семь пуль в старого льва, чье нежелание не только убежать, но даже очнуться от дремы объяснялось полной необратимой глухотой, приобретенной за двадцать один год выступлений в казино в сопровождении духового оркестра, игравшего столь же громко, сколь и плохо.
— То другое дело, — возразил Дургес. — Тибл — чурбан.
— Все наши клиенты чурбаны, — заявил Аса. — Ни черта не смыслят в охоте. Им просто нужно что-то большое и мертвое, чтоб висело на стене. А первый из болванов — твой мистер Стоут.
— Мужик, которого он привезет, по-настоящему охотился на крупного зверя. С ним такой номер не пройдет, — возразил Дургес. — Он не купится, скажи мы ему, что это он отстрелил кошке две ноги.
— А вдруг! — не сдавался Аса.
— Слушай, мужику нужен гепард, самый быстрый зверь на свете. А эта несчастная тварь, — Дургес кивнул на кривобокого оцелота, — не обгонит даже инвалидную коляску моей бабки.
Будто услышав это, оцелот крутанулся вокруг себя, задрал хвост и пустил сквозь сетку струю, окатив мужчинам штаны.
— Черт! — заорал Аса, отскакивая от стойла. Дургес молча вышел из сарая.
В дороге Твилли и Дези не разговаривали и пересекли старый мост уже ближе к вечеру. Они проголодались, но Твилли свернул не к пансиону, а к пляжу, надеясь, что закат поднимет Дези настроение.
Однако небо затянули тучи, и горизонт скрылся за клубящимися багровыми облаками. Внезапно все вокруг посерело, с Залива подул прохладный влажный ветер. Твилли и Дези вяло держались за руки, а Макгуин скакал впереди, распугивая чаек и крачек.
— Дождь собирается, — сказал Твилли.
— Как здесь хорошо, — глубоко вздохнула Дези.
— Они собираются поставить по краям пляжа по шестнадцатиэтажному дому. «Роскошное жилье по низким ценам!» — Так гласил рекламный щит, который Клэпли установил на шоссе. Твилли обратил на него внимание, когда они возвращались на остров.
— У меня к тебе вопрос, — сказала Дези. — Если не хочешь, можешь не отвечать.
— Ладно.
— Даже два вопроса. Ты убивал людей?
Твилли вспомнил, как дом нерасторопного мусорщика Векера Дарби взорвался химическим облаком вместе с хозяином.
— Не впрямую.
— Что это значит?
— Уклончивый ответ.
— И ты готов снова на это пойти? Из-за жаб? Дорогой, за раздавленных жаб можно
Твилли выпустил ее руку.
— Дези, дело не только в жабах, и ты это знаешь.
— Тогда в чем — в домах? В двух паршивых многоэтажках? Ты ведешь себя так, будто они собираются замостить все побережье.
— А ты заговорила, как твой муж.
Дези остановилась; волны, умирая, набегали ей на ноги. Порыв ветра взметнул ей волосы, и Твилли поборол в себе желание поцеловать ее поразительно нежную шею.
— Это я во всем виновата, — сказала Дези.
— В чем?
— Не надо было рассказывать тебе про остров и что с ним собираются сделать.
— Почему? Ведь это ужасно, что они задумали.
— Да, но теперь ты готов убивать людей, а это неправильно. Не говоря о том, что это преступление, мне совсем не хочется, чтобы тебя посадили. Тюрьма не улучшает отношений, Твилли.
— Не «Буревестник», так что-нибудь еще. Не этот остров, так другой. Пойми же.
— Не я, так кто-нибудь другой стоял бы с тобой на этом пляже. Так?
— Пожалуйста, перестань. — Твилли хотел взять Дези за талию, но она отстранилась и пошла назад. К машине, решил Твилли. — Дези!
— Потом, — бросила она через плечо.
Вдалеке послышался яростный лай. Сначала Твилли подумал, что это какая-то другая собака, — он никогда не слышал, чтобы Макгуин лаял так злобно.
