Сиплый стоял за штурвалом, капитан что-то чиркал свинцовым карандашом в своей книжечке. Клэ-Р ходила на корму, вглядывалась — ничего. Белая пелена смыкалась сразу за шхуной, доносился тихий плеск воды. Страх и белизна. Вот она смерть как приходит. Кто б догадался. Не голод, не Угол Честности, не кинжал в затылок. Просто белый туман. Ох, пута его побери, в трюм бы на мгновение юркнуть.
В трюм Клэ-Р, конечно, не пошла. Слушала, как старшие моряки разговаривают:
— Не бывало такого, — тихо говорил Морверн. — Новая напасть.
— Может и новая, — капитан заложил книжечку карандашом. — А может, древняя, да никто рассказать о ней не смог. Не счесть загадок в этой… как ее, природе. Сам ведь знаешь, к западу от Белого пролива мало кто ходил.
— Это да, — согласился Морверн, поправляя ножны тесака и, то и дело, поглядывая наверх, на белизну, поглотившую грот-мачту. — Вроде теплеет?
— Тоже чувствуешь? Сейчас запишу в журнал…
Клэ-Р и сама чувствовала, что взмокла. Куртка, от покойника доставшаяся, довольно добротная вещь, но не жаркая. От страха пот по спине бежит?
Медленно проступали сквозь туман ванты.
— Светлеет прямо по урсу! — закричала сверху Го.
— Видим. На носу смотреть в оба! — скомандовал капитан.
Через мгновение толчок сотряс корпус «Козы». Клэ-Р единственная не удержалась на ногах — шлепнулась на четвереньки. Но смеяться было некому — все бросились на нос. Скрипело и вздрагивало под ногами, «Коза» протестовала. Разъяренно заорал капитан, закричали моряки…
Шхуна сидела на мели. Сквозь редеющую белизну тумана неуверенно проглядывало солнце. Желтое, ощутимо палящее, солнце…
Сняться не удавалось. Песчаная мель держала «Козу» цепко. Вначале, после того как сэр Фуаныр в обрывках рассеивающегося колдовского тумана кратко поорал насчет глаз, носов и глупых жоп команды, обещая все перечисленное поменять местами, показалось, что шхуна вот-вот сойдет на чистую воду. «Коза» и сама вздрагивала, на свободу хотела. Но оказалось, рыбья шерсть, что худо дело.
Эри стоял у фальшборта и отдувался. Морверн лежал животом на планшире, рассматривал воду и бормотал:
— Вот верхние защеканцы удружили. Да как же здесь этак духоперо сесть можно? И речной никс-пачкун так хитро не заведет.
— От тумана обделались, нюх и глаз потеряли, — с горечью сказал Фуаныр.
— Да с ее нюха какой спрос? — заворчал Морверн. — Она вообще девка лесная. Напрасно, сэр, вы…
— Отстань с фигней. Я не про ее нюх, — буркнул капитан. — Понятно, что с туманом дело нечисто. Это разве мель? Гузка аванкова, а не мель.
Шхуна, слегка накренившись на левый борт, сидела в самом центре округлой отмели. Как сюда попали, было действительно непонятно. Солнце пробивало неглубокую воду, освещало песок, каких-то странноватых рыб, слегка похожих на дерьмоедку-черноперку, но почему-то светлых. Но главное, форма отмели. По всему выходило, что окованный медью киль «Козы» должен был пропахать глубокую борозду в том желтом подводном песке. Но не было там ничего. Сидела шхуна в середине отмели, словно гигантская рука бога-шалуна ее туда сунула-опустила. А может, море мигом обмелело? Эх, рыбья шерсть, в этом молоке туманном что угодно могло приключиться. Но могло быть и хуже — по левому борту, не так уж и далеко, тянулась гряда островков. Каменистых, некоторые довольно крупные — даже прогуляться можно, если кому вдруг вздумается по голым камням карабкаться. Да, там бы сели, пробоины не миновать.
— Завести якорь, прилива дождаться, и снимет нас, как… — начал Лодер.
— Вплавь заводить, бухтерая твоя башка? — хмыкнул Морверн.
— Тузика нету, ума тоже нету, — вздохнул капитан. — Не иначе, плот делать придется. Так, чего бездельничаем?! Обрадовались, прилежные козопасы. Лодер, Клэ-Р, — трюм еще раз осмотреть. Если течь прозевали, я вас…
Фуаныр оглядел оставшихся:
— Что, запарились? Сейчас остужу.
Эри подумал, что солнце действительно припекает диковинно. Что там припекает — жарит как на приличной сковороде.
— Кто тут купаться любит? — хмуро поинтересовался капитан. — Ты как, кошка? Ныряешь?
— Не наю. Не робывала, — растерянно призналась Го.
Сэр Фуаныр поморщился, глянул на родственников малоопытного оборотня:
— Озерник, полагаю, только в пресных соплях привык плескаться. А ты, Морверн, с хитками на дне давно баловался?
— Если надо, могу и припомнить.
— Я плаваю, — скромно просипел огр. — В море пробовал. Ничего так.
Капитан вскинул светлую бровь:
— Шутишь? Вы разве морское племя?
— Скальное. Но прибрежное. Нырять любим. В воде мир иной. Рыба, опять же.
— Понимаешь, — одобрительно буркнул капитан. — Значит, со мной в паре идешь. Как положено, страхуемся. Исследуем днище, отмель.
— Есть, сэр! Только я при дамах раздеваться не привычен…
— Где дамы?! — изумился капитан. — Это, что ли? Так она уже давно на марсе. При деле.
Го мигом скакнула на ванты, полезла вверх. Куртку сестрица сбросила, и было видно, как нервно подергивается под штанами хвост. Слава богам, никто не заметил. Еще не хватало сейчас шуточек глупых.
