Хакетт же чувствовала удовлетворение. Извращённое и невыносимое. Она поступила неправильно. Нужно было либо пристрелить его, либо доставить на блюдце Альянсу, чтобы следаки вытянули из «профессора» всё. Но сейчас ей было плевать на это. Монстр должен получить по заслугам. За все загубленные жизни. За всю боль, что он и ему подобные причинили.
— Гори в аду, чертов ублюдок, — прошептала девушка, отводя взгляд от того месива, в которое превратился живодёр. Прежде, чем покинуть помещение, она сорвала с уже мёртвого профессора ключ-карту и вышла, закрыв дверь, чтобы расходящаяся вонь не мешала действовать дальше.
Дженкинс в это время показывал свой внутренний мир в углу, извергая ранее съеденную еду. Хакетт его не винила. Наивный юноша, что сбежал из дома ради приключений и тут такое. Хочешь или нет, блевать будешь дальше, чем видеть. Главное, чтобы он остался в себе. Лишь бы снял с себя розовые очки.
— Дженкинс, когда закончишь показывать свой внутренний мир, найди что-нибудь, во что можно будет укутать мою… Сестру, а я пока разберусь, как это сделать.
— Хорошо, — с трудом ответил парень утирая рот какой-то тряпкой.
Снова подойдя к колбе со своей «копией», Алисия положила на неё руку и прошептала, — потерпи, сейчас я тебя вытащу оттуда, а потом мы уйдём… Уйдём домой, где нас ждут, — и та, словно услышав, дёрнулась во сне. Её лицо озарила лёгкая улыбка, которая отзеркалилась и на лице Хакетт.
Лаборатория JFD-111. Лаборатория Х. За сутки до этого.
Сегодня ей было не по себе. Обычные развлечения не приносили никакой радости, а «друзья» ходили какие-то мрачные. Это внушало некий страх, предчувствие чего-то неприятного и страшного. Особенно пугал «плохой друг». Остальные называли его профессор Ларсон. Она не знала значения слова — профессор, но этот человек пугал своими рассуждениями и пристальным взглядом, от которого пробегали мурашки до самого кончика хвоста. Он и раньше был грубым и неприветливым, в отличии от других посетителей. Те приносили интересные книги и игрушки, а иногда даже играли, когда «профессор» не видел.
Но сегодня он смотрел на неё взглядом, который она даже не могла назвать хоть каким-то живым. В нём было то, как показалось называлось одержимостью. Девочка тоже не знала, что точно значит это слово, но внутренне догадывалась. И ничего хорошего от него ждать не стоит.
Самое неприятное было в том, что она не знала, что ей делать. Сегодня к ней никто так и не пришел, хотя вчера обещали. Сначала она обиделась, но теперь, видя мрачные лица, понимала почему. «Профессор» не даёт.
Когда он снова подошел к её комнате, рассматривая словно птицу в клетке, она не выдержала и с шипением недовольства спряталась под одеяло, выглядывая одним глазом. Тот поморщился и отвернулся на ходу что-то выкрикивая. Ей было не слышно, что, но, судя по взволнованному лицу её «друга», это было что-то неприятное.
Сжавшись в комок, она снова предалась мечтам. В немногочисленных книгах, которые ей приносили, рассказывалось о такой штуке как семья. Ей мало рассказывали об этом, говоря, что вряд ли эта информация пригодится, но почему — не отвечали. А она мечтала иметь такую. Папу, маму, брата или сестру. Так ли она много просила?
Сложив руки в молитве, она снова обратилась к той, кого одна из «друзей» назвала Великая мать кошка — Баст. С одной просьбой, всего одной. Ведь у Баст, наверняка, было много дел, а она просто хотела одного — семью.
Размышления прервало шипение двери. Быстро выглянув она увидела незнакомых людей вкатывающих длинную тележку. Их лица не были читаемыми, скрыты масками, всего один взгляд был грустным-прегрустным. И девочку охватил страх. Она вжалась в стену, вцепившись в одеяло, словно это была её несокрушимая защита. Но она подвела.
Незнакомые оказались очень сильны, и без сложностей схватили её, обездвижив, в то время как тот, с грустным взглядом, поднёс к ней шприц.
Она узнала его по запаху, её «друга», и попыталась вырваться, почувствовав ужас. Как будто её… Предали.
— Прости, — тихо прошептал он, делая укол. Последнее что она увидела — взгляд, предвкушающий, довольный взгляд «профессора», и почувствовала, как в ней закипает незнакомое чувство, обжигающее словно огонь, которое вместе с ней потонуло во тьме.
Лаборатория JFD-111. Лаборатория Х. Настоящее время.
Панель жутко раздражала своей медлительностью. Вот уже почти двадцать минут Хакетт пыталась добиться от неё прекращение протоколов сна начала процедуры расконсервации, но та упорно тормозила как могла, ссылалась на какой-то защитный протокол в случае объявления тревоги.
Дженкинс пару раз пытался что-то вставить, но Алисия просто раздражённо отмахивалась от него, словно от мухи. Ему удалось найти кое какую одежду, больше, пожалуй, похожую на медицинские халаты, но за неимением лучше они быстро сошлись на этом и на простыне из «комнаты содержания».
