— Миссис, если на то пошло. Но это не главное, — она подошла к девочкам и ласково улыбнувшись Иллирии добавила, — к родителям так не обращаются, называй меня мамой.
Казалось, от восторженного визга могли разбиться вдребезги бронированные иллюминаторы сверхдредноута, если бы они у него были. Иллирия с визгом вылетела из-за спины сестры и вцепилась в объятья повторяя роняя ту на кровать и рыдая, — мамочка! У меня есть мама!
Следом с фырканьем, с другой стороны в кучу малу присоединилась Алисия под смех Лидии.
Никто из них так и не заметил, как за этим балаганом, с улыбкой наблюдал адмирал Стивен Хакетт, неожиданно обретший вторую дочь.
Станция Арктур. Немного дней спустя.
Иллирия сидела за одним из многих столиков кафешки так удачно расположившийся недалеко от посольства союза на Арктуре и уплетала уже вторую порцию мороженого. Вообще-то она обещала съесть только одну, но смолотив первую, украдкой посмотрела на вход в посольство и убедившись, что горизонт чист с хулиганским выражением лица заказала вторую. И теперь неторопливо смаковала её с «чистой совестью», ведь официантка уже убрала старую вазочку и теперь поймать её на «горячем» было сложно.
Единственное, она старалась есть как можно аккуратнее, чтобы не запачкать новенькое платье, в синих тонах, которое она купила себе на днях, во время пятичасового шоппинга, в процессе которого Стивен умудрился три раза заснуть. Сказались тяжёлые переговоры и сейчас скорее всего они были не менее тяжёлыми. Почувствовав на себе пристальный взгляд Иллирия вновь посмотрев на вход в посольство Иллирия заметила симпатичную девушку в джинсовом костюме и необычного серебристого цвета волосами. Она внимательно разглядывала её сквозь свои очки.
Смутившись, Хакетт потупила взор и отвернулась, пытаясь разорвать зрительный контакт, она была уверена, та девушка смотрела на неё. Наконец чувство пропало, а сама наблюдавшая исчезла из поля зрения, позволяя вернуться к поглощению мороженого. Но через пару минут чувствительный нюх уловил какой-то новый запах, прям позади неё. И через секунду Иллирию сзади кто-то обхватил, обнимая и положив голову на плечо.
— Лиси-и-и-и! — восторженно пропищал девичий голос, — сколько лет! Опять не пишешь и не звонишь, засранка хвостатая.
Иллирия поражённо оцепенела не зная, как ей действовать. В это время напротив неё бухнулась наблюдавшая на ней девушка.
— Эй, Лиси, ты чего? Обиделась? — обеспокоенно спросила Лиза смотря в потрясённое лицо Хакетт.
— Эм-м-м, простите, а вы кто? Я вас знаю? — неуверенно спросила Иллирия чуть склонив голову вбок чем не на шутку напугала Лизу.
— Алисия ты что, так шутишь?! Прекрати, это не смешно.
Неожиданно всё поняв Иллирия тихонько захихикала.
— Вот же, зараза ушастая, — обиженно буркнула Лиза, — с каких пор ты платья носишь? Сама говорила, что терпеть их не можешь.
Отсмеявшись Иллирия ласково улыбнулась собеседнице, — и ты никогда так не улыбалась.
— Потому что я правда не Алисия, я её сестра Иллирия.
— Вот тебе раз! — от удивления глаза Лизы превратились в блюдца под её очками, — как две капли воды. Ну, внешне. И она никогда не рассказывала, что у неё есть сестра близнец, опять тайны, даже от лучше подруги, — Лиза нахмурилась обиженная такими новостями.
Увидев её реакцию Иллирия поспешила как-то исправить ситуацию, — простите. Она не специально и не думала скрывать… Просто я появилась в её и родителей жизнях буквально недели две назад.
— Как так?
— Это… Длинная и одновременно короткая история, если вы не против, пусть лучше сестра расскажет. Я всё ещё не до конца привыкла даже к самой себе и могу описать или сказать что ни будь не так, — скосив взгляд на вход Иллирия заметила выходящих родных, а главное радостную Алисию, которая уже увидела их и заметив сидящую Лизу в предвкушении прищурилась.
Украдкой подкравшись к подруге позади, как та это сделала с Иллирией и обхватив её с фразой, — попалась! — по-дружески чмокнула в щёку. Заставленная в расплох девушка быстро пришла в себя и вскочив не промедлила вернуть Хакетт должок. Последовали обнимашки с визгом на пол улицы. На всё это с радостью смотрели старшие Хакетты. Им было приятно, что как бы их дочь не пряталась под масками, какой бы она ни была ранее жестокой, но всё равно сохраняла живость души. Оставалась просто девушкой, со своими мышами в голове. Ведь в этот момент она разве что действительно не светились от радости встречи с, пожалуй, единственной на их памяти подругой с которой у неё почти не было никаких секретов.
