Верхнюю полку напротив занял полный мужчина. Он долго стелил бельё, кряхтел и надувал щёки, пытаясь совладать с непослушной простынёй. Она упорно ёрзала и сминалась. После утомительной борьбы мужчина залез, отвернулся к стене и захрапел, перестав представлять для Ваньки интерес.
Внизу, напротив мамы, сидела худенькая старушка в очках с толстыми линзами. У старушки были ярко намазаны губы, на шее повязан платок. Она сжимала морщинистыми руками пожелтевший журнал. Листая его, старушка то и дело восклицала: «Ну вы подумайте!.. Надо же!.. Ну посмотрите на них!..» – и обводила внимательным взглядом пассажиров. Впрочем, никто из пассажиров её не поддерживал.
Ваня первый раз ехал в поезде. Он представлял, как сладко будет спать в дороге. Но вот уже битый час его качало в разные стороны на полке, а сон всё не шёл. Мальчик закрыл глаза, вслушиваясь в шум колёс.
– Тук-тук-тук. Бах. Хру-у-уп, – кряхтели они. – Тук-тук-тук…
И так по кругу. Ваню качало, качало, качало…
– Ваня, Ванюша… – услышал он над ухом любимый голос. – Просыпайся, сынок.
Он приоткрыл один глаз. Мама держалась одной рукой за верхнюю полку, а второй трясла его за плечо.
– Поезд прибудет через пять минут. Вставай, заспались мы, – сказала мама.
Мальчик потянулся и свесил голову.
Бабулька сидела при полном параде. Она надела шляпу, а в руках вместо журнала сжимала пухлую сумку. Ваньке почему-то подумалось, что это ридикюль. Откуда в его голове всплыло это слово? Непонятно.
Полный мужчина с соседней полки и вовсе куда-то исчез, причём вместе с бельём.
– Вышел на предыдущей станции, – объяснила мама, поймав Ванькин взгляд. – И нам пора. Собирайся скорее.
Ване сильно хотелось спать. Поэтому он почти не запомнил, как они с мамой добрались от Московского вокзала до Финляндского и пересели в пригородную электричку, где Ваня положил кудрявую светлую голову маме на колени и заснул.
Тётя Маруся встретила их на станции. Ваня ещё издалека, подъезжая, заметил на платформе её крупную фигуру в светло-сером платье.
Она сплющила Ваньку в объятиях так крепко, что на секунду он забыл, как дышать. Следом тётя Маруся расцеловала маму.
– Алёнушка, дорогая! Как вы добрались?
– Спасибо, – ответила мама, – мы отлично доехали.
Тётя Маруся была папиной тётей, а не маминой. Но так повелось, что все называли её тётей. Маму тётушка любила и звала её ласково не Леной, как все, а Алёнушкой.
Тётя Маруся оказалась высокой, в теле. Ваня смотрел на неё снизу вверх, открыв рот. Мальчик плохо её помнил. Они жили в разных городах, поэтому виделись нечасто, но родители созванивались с ней постоянно, и тётя Маруся была в курсе всех дел. Зимой она вышла на пенсию и сумела уговорить маму и папу отправить Ваню к ней на целое лето.
– Не сидеть же бедному мальчишке в городе, когда у меня дача. Привозите его ко мне. Вы же работаете, а ребёнку куда податься? А так мы с ним будем на свежем воздухе. И мне веселее, и ребёнку польза, – говорила она Ваниному папе.
Ванька сперва обрадовался. Ему пообещали озеро и зелень с грядки. Но теперь, стоя на платформе и оглядывая тётушку, мальчик невольно сжал мамин подол.
– Вань, ты что застыл? – спросила мама. – Бери чемодан, пошли.
Мама с двумя сумками двинулась по перрону вслед за тётей Марусей, а Ваня, выдвинув ручку на чемодане, поплёлся следом под монотонное дребезжание пластиковых колёс.
Тётя Маруся выхватила из их рук багаж и ловко засунула его в крохотную горбатую красную машину. Ваня разглядывал её и гадал, как же большая тётя Маруся помещается в такой малютке. Но тётушка, несмотря на грузность, ловко прыгнула на водительское сиденье и завела мотор.
– Садитесь, – скомандовала она.
И Ванька с мамой послушно втиснулись на заднее сиденье старенькой малолитражки.
– Если бы вы ехали налегке, то могли бы выйти на предыдущей станции. Увидели наши красоты. У нас и озеро, и лес… – рассказывала тётя Маруся, пока красный автомобиль нёс их по узкой дороге. – Идёшь от станции – птицы поют, ветерок с озера обдувает… Красота, одним словом. Уезжать не захочешь!
Ванька хмыкнул.
По дороге он рассматривал лицо тёти Маруси в зеркало заднего вида. Вернее, не всё лицо: он видел только высокий лоб и глаза. Глаза у тёти Маруси оказались зелёные, добрые. От них тонкими веточками в стороны тянулись весёлые морщинки. Тётя Маруся внимательно следила за дорогой, но это не мешало ей говорить без умолку.
Хоть Ваня и не видел её рта, он чувствовал, что она улыбалась. И вдруг вспомнил её улыбку. Тётушка приезжала к ним погостить под Новый год. Ручкины все вместе ходили в дельфинарий. Ване было тогда года три-четыре. Родители, Ваня и тётушка увлечённо следили за представлением, как вдруг их окатил фонтан брызг. Как же тётушка Маруся хохотала, промакивая платком намокшую шевелюру! Потом дома она пекла пироги и читала Ване сказки. За их короткую поездку от станции до дачи он словно привык к тёте Марусе снова. Поэтому, когда они вышли из машины, он без страха помог ей открыть багажник и выгрузить вещи.
– Вспомнил меня? – почувствовала тётушка, засмеялась и обняла внучатого племянника.
