Лицо графа ШиДорвана заледенело, взгляд стал колючим, непримиримым. Морин была его единственным близким родственником. Несмотря на то, что старый граф, их отец, так и не признал ее своей дочерью и отказался дать девочке свое имя, Кристиан любил сестру, заботился, всегда желал Морин только лучшей доли. После смерти отца он несколько раз предлагал ей переехать во дворец наместника и занять приличествующее ей положение, но та всегда отказывалась. Мотивировала свое нежелание блистать во дворце наместника тем, что не собирается натягивать на себя чужую шкуру и становится тем, кем не является. Точно так же она отнеслась к желанию брата выдать ее замуж за одного из знатных и состоятельных людей Пограничья. Тогда они впервые серьезно поругались, и Кристиану пришлось уступить и пообещать, что больше никогда не будет вмешиваться в жизнь сестры. Морин в свою очередь приняла в подарок дом, купленный братом в городе, и объявила себя Хранительницей точки перехода. Тайно, правда, ведь в Дорване мало кто знал о том, что их владетель обладает древним искусством разрывать пространство и вообще является магом.
— Что не так с моей женой? — насторожился Кристиан.
— Я понимаю, что это не мое дело… — начала Морин, но… — что у вас произошло? Почему сейчас у шииссы графини такое лицо, словно она смакует убийство с особой жестокостью?
— Это пройдет, — отмахнулся Кристиан. — Не бери в голову.
— Ладно, — вздохнула Морин. — Не мне учить вас жизни и вмешиваться в семейные дела.
— Вот и славно, — Кристиан приблизился к сестре и обнял ее, запечатлев на макушке поцелуй. — Как вы тут справлялись без меня? Все в порядке?
— Более или менее, — уклончиво ответила Морин.
— Говори, — вздохнул граф, отстраняясь и заглядывая сестре в глаза. Он слишком хорошо знал ее и понимал с полувзгляда. Вот и сейчас понял, что за равнодушным лицом и небрежным пожатием плечами таится нечто такое, что не нравится Морин.
— Твои слуги распустились, — вздохнула она. — Никакой дисциплины, никакого уважения или порядка. Это неприемлемо. Кто занимался хозяйством?
— Зачем спрашиваешь, если знаешь ответ, — вздохнул граф. Он не любил такие разговоры. К тому же, никогда не замечал в слугах того, о чем говорит сестра.
— И как долго она пробудет здесь теперь? — Морин все же была настроена решительно. И пришла к нему сейчас с определенной целью.
Кристиан покачал головой, скривившись в гримасе, когда понял, что его обвели вокруг пальца и теперь хочешь не хочешь, придется говорить о том, о чем говорить не хочется. Старая тема, не один раз уже поднималась между братом или сестрой и еще ни разу они не пришли к определенному соглашению. Хотя нет, все же, пришли, решили, что не будут говорить на эту тему.
— Если ты имеешь в виду шииссу Шанталь, — в голосе графа зазвучала сталь, — то она останется до тех пор, пока сама не решит уехать. И давай больше не будем поднимать эту тему.
Морин поджала губы.
— Это неразумно, — она переступила через себя, чтобы высказать брату свое мнение. Всю свою жизнь, она старалась не вмешиваться, не судить и не осуждать, но иной раз просто не могла удержаться. Особенно, если дело касалось того единственного человека, которого Морин любила больше всех на свете — ее брата. — Вчера твоя… — она замялась, но тут же гордо вздернув подбородок, закончила, — эта шиисса вела себя, как хозяйка и пыталась указать графине ее место. Не думаю, что это приемлемо. К тому же, она продолжает отдавать распоряжения слугам и указывать…
— Шиисса Шанталь долгое время…
— Грела твою постель и об этом знают все во дворце и в Дорване, — закончила за него Морин. — И не надо сверкать на меня глазами — это не поможет. Я не могу отдать распоряжение о том, чтобы ее вышвырнули вон, но, поверь, сделаю все, что в моих силах, чтобы это случилось в ближайшее время.
— Морин! — граф предупреждающе повысил голос. — Мы неоднократно касались этой темы, и я не понимаю, почему ты так невзлюбила Миранду. Причем с самого начала, когда она еще только появилась в Дорване? Что она тебе сделала?
— Ничего.
— Тогда…
— Это не мое дело, — покачала головой Морин, — и я больше не буду вмешиваться. Но… мое мнение ты знаешь. Этой женщине не место во дворце.
Кристиан вздохнул.
— Если все дело в том, что слуги недостаточно вымуштрованы, то теперь у меня есть жена, — холодно произнес он. — Вот пусть и займется наведением порядка во дворце. Я не собираюсь вмешиваться в ее дела или указывать ей. Она здесь хозяйка, ей и карты в руки. А ты поможешь.
— Кристиан! — воскликнула Морин, собираясь что-то сказать, возразить ему, но передумала и тяжко вздохнула. — Иной раз мне хочется тебя придушить, ты же об этом знаешь?
— Ты неоднократно мне это говоришь, так что если я и хотел бы забыть о твоих пристрастиях, то не выходит, — пошутил граф, снова привлекая сестру к себе. — Я вижу, что вы с Кьярой нашли общий язык. Это радует.
— Не могу сказать ничего подобного. Она… одинока, Кристиан, потеряна, оторвана от всего, что было ей знакомо. И никому не доверяет.