— Ну, вот мы и встретились, птичка! — неряшливая старуха в нелепом цветастом балахоне тянет к ней кривые скрюченные пальцы, увенчанные длинными загнутыми когтями.
И с когтей этих капают крупные красные капли.
Кап.
Кап. Кап.
Кьяра кричит.
Она закрывает лицо руками, рвет на себе волосы.
— Смотри, птичка! — шипит старуха, приближаясь. — Смотри, что они сделали со мной. Из-за тебя, птичка! Из-за тебя…
Вокруг огонь. Кьяра чувствует его жар. Она смотрит сквозь пальцы на то, как корчится в ярком пламени старуха. Ее кожа лопается от жара, волосы осыпаются пеплом, а по лицу и телу расползаются ужасные пятна.
Кьяра больше не может кричать. Голос пропал, и она лишь открывает и закрывает рот.
Тысячи рук тянутся к ней. Они хватают ее за плечи, за руки, оставляя на коже болезненные ожоги. Она бьется, не в силах вырваться.
— Кьяра! Кьяра! — они кричат ей в ухо. Зовут. Обвиняют в чем-то, чего она не делала. Но они не желают слушать.
Она мотает головой, пытается заткнуть уши руками, чтобы не слышать. Зажмуривается крепко-крепко, чтобы не видеть.
— Кьяра! — из какофонии голосов один наиболее настойчивый. Знакомый. И звучит он громче и отчетливей.
— Кьяра! Да проснитесь же!
С криком она подскочила на кровати. Сердце застряло где-то в горле. Легкие горели огнем. По щекам текли потоки слез.
— Кьяра! — Кристиан склонился над женой, прижимая ее к себе, пытаясь успокоить. — Это всего лишь сон. Просто кошмар. Все уже хорошо.
Он обнимал ее нежно, успокаивающе гладил по спине, пока супруга билась в истерике и захлебывалась слезами.
— Я вспомнила, — прошептала Кьяра, поднимая лицо и пытаясь рассмотреть черты мужа в темноте спальни. — Я вспомнила.
— Кьяра, — Кристиан слегка отстранился, чтобы иметь возможность посмотреть ей в глаза. — Что вы вспомнили?
— Тот разговор, ну… в ту, первую ночь… во дворце… — ее стало слегка потряхивать, слова путались, голос срывался, но Кьяра чувствовала, что это важно и спешила рассказать, пока… Она не знала, что может быть, но страх подгонял ее. — Я подслушала разговор герцога АшРидсана с каким-то шииссом. Я вам рассказывала, — она заламывала руки, теребила волосы, очень волновалась, и Кристиан прижал ее к себе, закрутил в одеяло, потому что она дрожала, успокаивающе прикоснулся губами к виску.
— Я помню. Вы говорили, что разговор там шел о политике.
— Да, — часто-часто закивала Кьяра. — АшРидсан передал своему собеседнику яд или не яд? — она задумалась на мгновение, наморщила носик, но затем, тряхнув волосами, продолжила. — На самом деле я не знаю, что это было, но инструкции… Этот шиисс, незнакомый мне, должен был отправиться в Леоринию вместе с посольством. При дворе уже давно ходили слухи, что его Величество ведет переговоры с ближайшим соседом не только о мире и сотрудничестве, но и… о родстве. Впрочем, это уже не слухи, наверное. Так вот… этот шиисс должен был давать принцессе Леорийской какие-то капли на протяжении нескольких месяцев. Герцог АшРидсан даже выразил желание, что было бы неплохо найти не обремененного моральными принципами шиисса, и скомпрометировать принцессу, но капли эти… капли надо давать ей обязательно.
— Вы думаете, герцог АшРидсан задумал извести принцессу, чтобы она не стала королевой? — Кристиан почувствовал неприятный холодок по коже.
Если Кьяра услышала верно, и этот разговор на самом деле имел место быть, то тогда все очень скверно. АшРидсан не тот человек, который спустит кому-нибудь подобное. И Кьяру он видел. Позже и в его, Кристиана, покоях, но тем не менее. Мог сложить два и два и правильно оценить ситуацию. Тогда приобретают смысл эти нападения Призраков и магические атаки. У королевского кузена и тестя герцога АшНавара есть все возможности пойти на подобное.
— А вы сказали, что нападения эти и магия… — продолжала Кьяра, озвучивая вслух мысли Кристиана, — что только у королевской семьи есть такая возможность. А герцог, он ведь, еще и из-за Аделины может иметь на меня зуб и…
— Шшш… — тихонько прошептал Кристиан, чуть сильнее сжимая объятия. — Все это не важно.
— Как не важно? — Кьяра приподняла голову и даже отстранилась от него. — Что вы…
— Кьяра, — с нажимом повторил граф, охватывая ладонями ее лицо и приближая к себе. В слабом свете ночника, глаза жены казались темными омутами. Бездонными. — Забудьте о том, что рассказали мне. О том, что слышали этот разговор. Даже о том, что вообще были в том коридоре.
— Но… — Кьяра растерялась. — Как забыть? Это же… это… государственная измена. Это…
— Вот именно, драгоценная моя, — Кристиан прижал ее голову к своей груди, погладил по волосам. — И герцог АшРидсан пойдет на все, чтобы не оставить ни следов, ни свидетелей.
— Он уже пошел на это! — воскликнула Кьяра.
— Все будет хорошо, — как заклинание повторил граф, — и никому, никогда больше не рассказывайте о том, что рассказали мне. Никогда.
Супруга заснула спустя полчаса после этого разговора, прижавшись к нему всем телом. Она тихонько вздыхала во сне и еще вздрагивала время от времени. Кристиан осторожно отстранился, уложил супругу на постель и укутал в одеяло. Встал.