— И что он говорит? — поинтересовался король.
Индаро Второй обладал исключительной памятью. Он помнил все и всех. И точно не мог запамятовать, что в тех материалах, что чуть ранее передал ему для прочтения младший брат, было все детально расписано. Но это была своего рода игра. Ведь намного интереснее поговорить с умным человеком, который думает точно так же как и ты, да еще и может сопроводить свой рассказ яркими и красочными комментариями, чем читать скучные сухие отчеты дознавателей.
— Он ничего не говорит, — недовольно буркнул Ирван, — его не нашли.
— И не найдут, — вздохнул король.
— Не найдут, — эхом подтвердил его брат. — Если он просто подался в бега, то вероятно уже приближается к границе, а если…
— О нем позаботились, то он тоже уже вполне может приближаться к границе, только вплавь и… — Индаро Второй не договорил, и так было понятно, что если сообщники подсуетились, то слуга, подавший к королевскому столу бутылку с отравленным вином уже давно кормил рыб на дне реки. — И первый вариант мне нравится намного больше.
— Мои люди проверяют, — хмуро произнес Ирван.
— Пусть проверяют, — вздохнул король. — А что, кузена Ридсана к этому делу привязать никак невозможно?
— Никаких доказательств, — не менее горестно вздохнул АшНавар. — Да я и не до конца уверен, что он причастен.
— Ой, только не надо мне теперь доказывать, что твоя благоверная сама до такого додумалась! — воскликнул король. — Аделина, конечно, красива, этого у нее не отнять, но мозгов у твоей жены нет, как и фантазии.
— Моя жена она вашими стараниями, брат мой, — мстительно сощурился Ирван.
— Никак простить не можешь? — хмыкнул Индаро Второй, отворачиваясь к камину.
— Аделина выросла с единственной мечтой, плотно вбитой в ее голову ее же папашей — вашим, надо сказать, кровным родственником, — при этом заявлении младшего брата, король поморщился, словно его заставили выпить чистейшего
неразбавленного уксуса, но промолчал. — Она с рождения, если можно так выразиться, грезила лишь об одном — стать королевой. Но вы, брат мой, все решили по своему и прикрывшись древним, как сам мир законом, о котором до того случая никто уже и не помнил, красиво увильнули от необходимости назвать дочь своего кузена, герцога АшРидсана королевой и своей женой.
— Ну прости меня за это, — невнятно пробурчал Индаро Второй. — Сколько лет уже прошло, а ты все никак успокоиться не можешь.
— А что делать. Ваше Величество, — развел руками герцог АшНавар. — за те годы, что мы с ней были помолвлены, ее папаша не единожды пытался добраться до вас и сделать меня следующим королем Шархема. А решение проблемы так и не было найдено. И мне, если честно, как начальнику Тайной Службы, все время приходилось быть начеку и вовремя выводить вас из-под удара.
— Ну не мог я сам на ней жениться! Не мог! — воскликнул Индаро Второй. — В то время, Шархем был слаб, и если ты помнишь, то трон подо мной не просто шатался, он ходуном ходил. И во многом не без помощи моего дражайшего родственничка. А согласись я тогда на брак с Аделиной, плохо было бы всем.
— Я понимаю, — спокойно ответил на этот выпад Ирван, не обратив никакого внимания, на резкий переход брата от вежливо-безразличного «вы», требуемого этикетом, на более простое и личное «ты». — И потому не виню вас ни в чем, мой государь.
— Но попытки уколоть меня родством с АшРидсаном не прекратишь, — утверждающе произнес король.
Герцог АшНавар лишь только тонко улыбнулся в ответ на это, но промолчал. Он любил брата безмерно, уважал его как человека и короля, преклонялся перед ним, как перед умнейшим и дальновиднейшим политиком современности, но не мог заставить себя прекратить вот такие вот мелкие подначки и подколки. Это была их своеобразная игра. И каждый по-своему дорожил подобными моментами, когда в тишине и уюте, без лишних глаз и ушей, они могли не только обсудить дела государственной важности, но и высказать друг другу застаревшие обиды без риска быть непонятым или высмеянным.
— Все это не важно, мой государь, — первым нарушил молчание АшНавар. — Дело о покушении на Ваше Величество зашло в тупик. И я, если честно, в растерянности, как мне поступить дальше.
— Скажи лучше, что не желаешь совать свою голову в петлю, — хмыкнул Индаро.
— Ваше Величество! — припустив побольше обидно-возмущенных ноток в голос воскликнул герцог.
— Рассказывай, давай, до чего ты там додумался. И вот только не надо делать такое загадочное выражение лица, а то я не знаю, что твои шпики из Тайной Службы уже не одно досье накропали и половину дворца вывели на чистую воду. Давай, кайся, брат мой! — и на этой пафосной ноте, Индаро Второй откинулся на спинку кресла, прикрыл глаза и приготовился слушать.
Герцог АшНавар в противовес своему сюзерену, выпрямился. Поерзал немного, усаживаясь поудобнее, поправил камзол и только после этого начал говорить: