— Я… — Кьяра судорожно пыталась придумать, как выкрутиться из создавшегося щекотливого положения и не открыть перед графом всех карт. Она так гордилась своей независимостью, так старалась обеспечить себе безбедное существование, и теперь просто не представляла, как будет жить дальше, зная, что все ее деньги теперь принадлежат не ей.
«Я обязательно что-нибудь придумаю. Найду способ утаить истинное положение вещей и не позволю отобрать у меня то немногое, что мне принадлежит, — думала Кьяра, отводя глаза и комкая в руках перчатки. — В случае если его не проймет, напишу поверенному из Пограничья и потребую перевести часть денег на другой счет или другое имя. Или, может быть, будет лучше обналичить средства? Перевести их в золото или драгоценности? Ценные бумаги? Я обязательно выкручусь, — решила Кьяра, — мне нужно лишь немного времени, чтобы привести мысли в порядок и продумать дальнейший план действий».
Кристиан пристально рассматривал жену, пытаясь угадать о чем она думает. От него не укрылось ни ее замешательства, ни нежелание продолжать тему о поверенном.
«Интересно, — подумал он, — что она скрывает?»
Они стояли посреди двора. Граф смотрел на Кьяру, а она старательно отводила глаза, рассматривая, что угодно, но только не своего супруга. Вокруг суетились люди, бегали лакеи и горничные, со стороны казарм показались стражники, какие-то оборванцы чего-то требовали и ругались с распорядителем заднего двора. Королевский дворец просыпался, скоро здесь появятся грумы и лакеи важных господ, набегут слуги, исполняя поручения. Кьяра вздохнула и принялась разглаживать складки на юбке. Ее дорожный наряд из темно-розового бархата, отделанный аппликацией из коричневой замши по подолу и рукавам, не пострадал при обыске чудом — в то время он находился в чистке, а Агнесс просто забыла забрать его вовремя и лишь вчера перед самой церемонией вспомнила о том, что необходимо наведаться во дворцовую прачечную. А вот с блузкой, подходящей под наряд вышла оказия — во время обыска ее просто изорвали в клочья, оборвали все кружева и испачкали. Кьяра тихонько вздохнула, вспоминая о том, что по большому счету, одежды у нее почти не осталось. Большинство ее нарядов пришли в негодность и их проще выбросить, чем попытаться восстановить или переделать. Но упрямство не позволяло ей сдаться.
— Я не могу вот так просто уехать, — она вздернула подбородок и посмотрела на мужа. — У меня остались еще дела во дворце. И потом, необходимо что-то решить с должностью у Ее Высочества. Формально, я все еще считаюсь фрейлиной герцогини АшНавар и у меня есть обязанности…
— Единственная ваша обязанность со вчерашнего дня — это угождать мне, — оборвал ее Кристиан и, не обращая внимания на округлившиеся от этого высказывания глаза жены, подхватил ее под локоть, мягко подтолкнул в сторону кареты. — Я не собираюсь задерживаться здесь дольше необходимого и на это есть причины.
Он усадил жену в экипаж и забрался туда сам. Протянул руку в сторону Кьяры, едва не задев ее грудь. Девушка вздрогнула и резко отшатнулась, больно стукнувшись затылком о стенку кареты.
— Осторожнее, шиисса. Мне начинает казаться, что вы и в самом деле не слишком ловки, — усмехнулся Кристиан и откинул вперед небольшую полку, крепившуюся к стене с помощью тонких, но прочных металлических цепочек.
Цепочки скрипнули тихонько, и вот уже перед Кьярой оказался своеобразный стол для письма. Такие штуки присутствовали во многих экипажах, но чаще всего использовались для игры в карты во время путешествия или же как обеденный стол для тех, кто предпочитает не прерывать движение для того, чтобы перекусить.
В карете же графа ШиДорвана, полка была приспособленная для письма. Она имела небольшое углубление, в которое была встроена чернильница с такой хитрой крышкой, что даже во время тряски чернила не расплескивались. А еще там были тонкие листы бумаги с гербом и вензелями графа и все, что необходимо для письма.
— Пишите, — кивнул Кристиан.
— Что писать? — не поняла Кьяра.
— Записку с распоряжениями вашему поверенному, — усмехнулся граф. — Ваша горничная знает, где хранятся драгоценности?
— Только то немногое, что пережило обыск, — сглотнула Кьяра. — Все ценные вещи и дорогие украшения, я оставила на хранение шессу королевскому казначею.
— Тогда и ему пишите, — кивнул Кристиан, и в его взгляде, Кьяра прочла заинтересованность. — Я лично отправлюсь к нему.
— Но… — она попыталась было возразить, сказать, что это ее вещи и только она имеет право распоряжаться ими, но столкнувшись со слегка насмешливым взглядом мужа, предпочла не продолжать эту тему.
— К горничной будут какие-нибудь требования? — поинтересовался Кристиан. Когда Кьяра передала ему две записки: одну для шесса казначея с просьбой выдать все ее драгоценности, оставленные на хранение, вторую, свернутую и запечатанную в конверт, — для ее поверенного в столице.
— Мне будет позволено взять ее с собой? — поинтересовалась Кьяра с легкой насмешкой в голосе. — Или же даже такая малость, как привычная служанка теперь недоступна?