Грустно улыбнувшись стремящемуся к горизонту солнцу, молодая графиня отошла от окна и позвала служанок. Пора было готовиться к званому ужину.
Стараниями Морин у Кьяры больше не было недостатка в одежде. Появившись во дворце наместника на следующее утро после прибытия графа с молодой женой, первым делом новая статс-дама графини пригласила портниху. Что-то они приобрели уже готовым, что-то было пошито в рекордные сроки, что-то все еще шилось, но Кьяра все равно ощущала острую нехватку самых необходимых вещей. Молодая графиня задавалась вопросом, почему так происходит? Вот она всю свою жизнь пользовалась такими вещами, как шпильки или щетка для волос, но никогда не придавала этому особого значения, а стоило лишиться таких, на первый взгляд, неважных вещей, как жизнь сразу становилась как-то мрачнее.
Кристиан не ограничивал ее в средствах. Она могла заказывать и покупать все, что только пожелает, не оглядываясь на цену, но…
Кьяра отчаянно скучала по своим вещам. Ей казалось, что ее обделили.
И никак не могла привыкнуть к тому, что у новой щетки для волос жесткая щетина, хотя все вокруг утверждали, что наоборот, мягче пуха. Ей не нравились духи, а от запаха мыла начинала болеть голова.
И все раздражало.
Все было чужое. Не ее.
Ужин протекал спокойно. Весело даже.
Кьяре по крайней мере так казалось.
Гостей Морин пригласила не много. Около дюжины.
Шесс Лорне и шесс Лиам — по просьбе Кьяры. Шаасс Альвано — верховный жрец Пограничья — куда ж без него. Градоправитель Дорвана с супругой и дочерью. Дочка постоянно краснела, строила глазки всем присутствующим мужчинам, но молчала. Дура дурой. Кьяра таких не любила. Слишком правильные снаружи и прогнившие внутри. Завистливые. Мелочные. Наивные до предела. И в этой своей наивности не замечающие ничего вокруг, кроме собственных желаний.
Были несколько благородных шииссов для компании. Никого особо важного или знатного — просто приятные молодые люди, завсегдатаи балов и любители светских развлечений. Лоботрясы. Прожигатели жизни.
И все они были…
Полезны. Любезны. Веселы. Некоторые по-своему интересны.
Кьяра улыбалась. Рассказывала о столице и придворной жизни. Смеялась шуткам.
Присматривалась. Подмечала.
О, она много чего поняла. Почти разобралась, кто есть кто.
Вот эта шиисса. Миранда Шанталь. Молода. Красива. Свежа словно роза, едва ли на несколько лет старше самой Кьяры, а уже вдова.
И не просто вдова.
Живет во дворце наместника. Нравится всем обитателям. И ведет себя… не вызывающе, нет. На грани. Смеется слишком громко, встревает в беседы, но речи ее…
«Не дура, — решила Кьяра, когда задорный смех молодой вдовушки серебристыми колокольчиками взметнулся к украшенному лепниной потолку. — Далеко не дура. Цену себе знает. И уверена. Она уверена в себе и своем положении».
Шиисса и впрямь вела себя так, словно пыталась кому-то что-то доказать. Показать. Поставить на место. Учитывая, что все остальные приглашенные друг друга знали давно, это представление предназначалось Кьяре.
— Нашли в придорожной канаве… — обрывки разговоров, без смысла, но настораживающие… предупреждающие… — разодран в клочья… живого места… ветер сам…. Осмотреться… три дня… а тело-то еще теплое было… и ветер… отправился…
— Что-то случилось? — Кьяра внимательно посмотрела на шесса Лорне, перевела взгляд на градоправителя. Оба смутились. Глаза отвели.
Градоправитель покраснел. Слегка, но заметно было.
— Что вы, шиисса графиня, — заискивающе принялся улыбаться он. — Служба… она не дремлет. Вот и…
— Вероятно, благородные господа имеют в виду тот случай с бродягой, — сухо, без эмоций произнес Лиам. — Его разорвали в клочья.
И улыбнулся при этом. Холодно. Мерзко так.
У Кьяры мурашки по спине побежали от этой его улыбки.
Сегодня шесс Лиам выглядел необычно. Был причесан. И балахон нацепил чистый, не новый, но все же. И сидел весь вечер задумчивый, словно в себя ушел.
— Простите? — Кьяре показалось, что она ослышалась.
— Шесс Лиам… — попытался было градоправитель, но маг не стал его слушать, хмыкнул, повернулся к Кьяре и громко, так чтобы слышно всем было, произнес.
— Три дня назад, неподалеку от Дорвана нашли труп бродяги. Исполосованный когтями и зубами. Почти кусок мяса, если уж быть совсем откровенным.
— Ох! — дочка градоправителя побледнела, глаза закатила — вот-вот в обморок хлопнется.
И хлопнулась бы, да никто на нее внимания не обратил. Не поспешил на помощь. Не стал обмахивать веером и воды не предложил.
Все замерли. Сидели с опущенными глазами. Молчали. Не спешили что-то говорить. Но слушали. Каждое слово ловили. Запоминали.
— Что вы имеет в виду, шесс Лиам? — Кьяра нарушила молчание. Имела право. Она здесь хозяйка. — Что происходит? — обвела взглядом притихших мужчин, понимая, что все здесь знают что-то такое, что неизвестно ей. Насторожилась. Сжала губы. Прищурилась слегка.
Злость поднималась из глубины. Медленно, не спеша закручивалась спиралью, окрашивая окружающее пространство в алый и золотой. Почему так? А кто его знает, но Кьяра всегда видела собственную злость именно так. Алый и золотой. Переплетены. Неразделимы.