С другой стороны, Кьяра допускала, что Ее Высочество и в самом деле могла замыслить нечто неблаговидное, как то покушение на жизнь Его Величества. Аделина, несмотря на молодость, была горда, своенравна, избалована и амбициозна и не единожды Кьяре доводилось выслушивать стенания своей госпожи относительно того, какой бы замечательной королевой она могла стать, если бы судьба распорядилась иначе. Но раньше девушка просто не обращала внимания на подобные стоны и жалобы, считая, что принцесса просто сходит с ума от скуки или бесится из-за отсутствия внимания со стороны законного супруга. Но теперь, если припомнить все эти речи, да соотнести с тем фиалом… вырисовывалась вполне себе отчетливая картинка, сильно попахивающая государственной изменой. А если ко всему вышеизложенному прибавить то, чьей дочерью являлась Ее Высочество Аделина, то… это вполне мог быть заговор с целью воцарения на престоле Шархема новой династии. И она,
Кьяра ШиДаро, оказалась первой жертвой заговорщиков.
Вот такие мысли бродили в голове у девушки, пока она, скрючившись, сидела в тюремной камере, оплакивая свою молодость и свободу. О том, чтобы покинуть эти застенки даже мечтать не получалось. Хорошо еще, если ее сразу казнят, а не заставят всю жизнь томиться в заключении. Впрочем, умирать Кьяра тоже не желала.
Время от времени на двери лязгали металлические замки, кто-то входил, что-то делал, но Кьяра не реагировала. Она просто сидела, обхватив колени руками, положив на них голову, и смотрела перед собой ничего невидящим взглядом. Хотелось уснуть, забыться, отрешиться от нехороших мыслей, но не получалось. Вязкая апатия не желала сменяться сном. И в этот раз, когда звякнул металлический замок, и тяжелая дверь натужно заскрипела, открываясь, девушка не подала признаков жизни. Она не шелохнулась, не повернула голову, чтобы посмотреть, кто это решил в очередной раз почтить ее своим присутствием. Но что-то было не так. Слабый свет факела не осветил камеру, легкие крадущиеся шаги совершенно не походили на топот от ног стражников или тюремщика. Да и раздались они совсем близко с ее лежанкой и, странное дело, именно это почему-то заставило Кьяру на мгновение вынырнуть из того отрешенного состояния, в котором она находилась последнее время — раньше никто не приближался к ней. К тому же, местные стражи не имели привычки подкрадываться, они громко топали
тяжелыми подкованными сапогами, бряцали оружием или ключами, тяжело шумно дышали и не таились, словно призраки в ночи.
А этот посетитель старался не производить лишнего шума. Даже фонарь в камеру не внес и оставил дверь слегка приоткрытой — это Кьяра отметила машинально, когда не услышала, как тяжелая металлическая конструкция грохнула об косяк, как обычно.
И это было странно. Так странно, что девушка встрепенулась и подняла голову, подслеповато сощурилась, чтобы в бледном
желтоватом свете, выбивающимся из-за неплотно прикрытой двери, посмотреть, кто это почтил ее своим присутствием. И это спасло ей жизнь. Каким-то чудом, рассмотрев резкое движение темной фигуры прямо перед собой, Кьяра дернулась. Рука злоумышленника с
зажатым в ней кинжалом просвистела прямо над головой девушки и запуталась в пышных юбках. Клинок безжалостно разрезал плотную ткань, лишь чудом не задев бедро, вспорол тонкий, набитый соломой, тюфяк и застрял в дереве лежанки. Хрипло вскрикнув, Кьяра отшатнулась, но запуталась в собственном платье, к тому же от долгого сидения в однообразной позе все мышцы задеревенели и это привело к тому, что неуклюже взмахнув руками, точно ветряная мельница, девушка грохнулась с лежанки на пол. Послышался треск ткани, скрип и тихое ругательство злоумышленника, что безрезультатно пытался вытащить лезвие, застрявшее в досках.
От удара об каменный пол камеры, у Кьяры вышибло дух, вдобавок она больно ударилась локтем, ушибла бедро и на мгновение отключилась от происходящего.
Этого промедления хватило злоумышленнику, чтобы выдернуть кинжал из деревянной полки, на которой только что сиделаКьяра, и наброситься на девушку во второй раз. Плохо соображая, что делает, Кьяра лягнулась и… попала. Ее нога угодила неизвестному в живот и тот, согнувшись пополам от боли, выронил нож.
Путаясь в юбках, морщась от боли в ушибленной руке и ноге, Кьяра с кряхтением поднялась на ноги. Искать выроненный убийцей кинжал в потемках было бесполезно, и потому девушка с громким криком о помощи рванула к двери. Ею владело присущее всем живым существам желание сбежать от опасности, спрятаться, зарыться с головой в какой-нибудь темный уголок и там скуля от боли и несправедливости зализывать свои раны и оплакивать собственную незавидную участь.
