Длинные ресницы вздрогнули и девушка подняла на него затравленный взгляд, вздохнула едва слышно, попыталась
улыбнуться или что-то сказать- ее губы едва заметно дрогнули — но ничего не вышло.
— Постарайтесь так явно не выказывать свое отношение к происходящему, — так же шепотом произнес Кристиан. — И
улыбнитесь, ради Шарха.
Кьяра вздрогнула, когда шиисс заговорил с ней, но не расслышала его слов, а потому забывшись, подняла глаза. Он смотрел на нее пристально, изучающе, но в этом взгляде не было ни злости, ни осуждения, ни обещания скорой расправы и страшных мук.
«Может все не так ужи плохо? — мелькнула в голове у Кьяры запоздалая мысль, и она попыталась улыбнуться».
Церемония прошла, словно в тумане. Кьяра совершенно не обращала внимания на то, что говорит жрец. Она пыталась взять себя в руки и успокоиться.
Ничего страшного не произошло. Все что ни делается — для ее же блага. Уж лучше быть женой наместника Пограничья и оставшиеся годы жизни провести в провинции, чем оказаться на плахе или, что еще хуже, в тюрьме. А ведь ее вполне могли просто придушить по-тихому и дело с концом. Глубоко вздохнув, Кьяра распрямила плечи и даже растянула губы в улыбке. Она выдержит все и станет еще сильнее. Подумаешь, придется на какое-то время удалиться от двора — так это еще не самое страшное, что могло произойти в своей жизни.
К тому же, ей повезло, ее муж молод и привлекателен. А как он умеет целоваться! Воспоминания о той, первой встрече с шииссом ШиДорваном, еще больше подтолкнули Кьяру к тому, чтобы попытаться успокоиться и перестать дрожать. Все очень даже великолепно получается, лучше, чем она сама смогла бы представить.
Кристиан не сводил взгляда с той, что вот-вот станет его женой. Он не слышал того, что говорил жрец и где-то в глубине души, был рад, что церемония бракосочетания не предполагает лично от него никаких слов или действий. В противном случае, было бы совсем невесело.
Его невеста расслабилась — он заметил это по тому, как перестали дрожать ее пальцы в его руке, по легкой улыбке и расправленным плечам. Она успокоилась и перестала сжиматься, напряжение ушло из ее тела. Что ж, это хороший знак.
Церемония подошла к концу. Молоденькая жрица, улыбаясь, подала на вытянутых руках подушечку с ритуальным серебряным кинжалом, которым требовалось сделать разрезы на ладонях жениха и невесты, чтобы впоследствии смешать свою кровь на жертвенном камне. Это было необходимо для того, чтобы сама богиня могла скрепить союз и благословить новобрачных.
Кристиан никогда не понимал смысла всего этого. Когда-то давно, когда магия еще была неотъемлемой частью их мира, эта традиция имела определенный смысл. Говорили, что сама богиня всегда объединяла судьбы и сердца и благословляла жениха и невесту на долгую и плодотворную жизнь. Она незримо присутствовала на всех церемониях и если видела, что двое, стоящие перед алтарем готовы соединиться, осыпала их блестящим облаком своей благодати.
Но те времена давно прошли, магия почти покинула их мир и теперь этот обряд, который когда-то имел вполне определенно значение, превратился просто в дань традициям и моде.
Едва ее ладонь прикоснулась к белоснежному жертвенному камню, Кьяра почувствовала легкое покалывание и удивленно моргнула. Это длилось недолго, всего несколько мгновений и вполне могло быть просто плодом ее воображения или бредом растревоженного последними событиями сознания, да всем чем угодно, на самом деле. И Кьяра мысленно уговаривала себя, что серебристое сияние, которое всего на миг окутало их с шииссом руки, на самом деле ей привиделось. Но все убеждения рассыпались в прах, стоило ей поднять взгляд на ошеломленного жреца. Тот просто затрясся всем своим телом, глаза его грозили вылезти из орбит, а из горла вырывались странные хрипы.
— Эт-то… эээ…. Но… — жрец никак не мог совладать с собой и походил на огромный пудинг, колышущийся на блюде.
— Только посмейте, — раздался тихий, но резкий голос графа.
Кьяра вздрогнула, от неприкрытой угрозы, послышавшейся в этой фразе, и подняла глаза на своего мужа. Он смотрел на жреца в упор, не мигая, и губы его были сжаты в одну линию.
— Только посмейте поднять крик или сказать об этом хоть кому-нибудь, — снова с угрозой в голосе произнес граф ШиДорван. — И вам не поздоровится.
Жрец закивал головой и кажется, затрясся еще больше, хотя Кьяре казалось, что это просто невозможно.
— Что это значит? — она тихонько потянула уже мужа, за рукав. — Это сияние и…
— Позже, — непререкаемым тоном отрезал граф и, не подхватив ее под локоть, развернулся спиной к алтарю и лицом к присутствующим на церемонии гостям.
К своему облегчению, Кьяра заметила, что кажется, никто больше не заметил произошедшей у алтаря заминки и не рассмотрел странного свечения. Знать бы еще, что все это означает?
Жрец, наконец-то, совладал с собой и вышел вперед. Он произнес длинную и довольно напыщенную речь о том, что значит быть мужем и женой и в конце, обратился к графу:
— У вас есть, что преподнести невесте в знак соединения ваших жизней?
Кьяра загрустила, после этих слов.
