Мелета посмотрела так, будто он был дебилом. Нет, просто никем. Пустым местом. Окурком в сугробе…
– В нём маячок, – сказала девушка. – Чтобы ты не потерялся.
Мирон и опустил руки. В ошейнике он чувствовал себя неуютно.
– Зачем ты мне вообще помогаешь?
– Тебе? – она рассмеялась. Бойцовая рыбка дрогнула, маленькие уши порозовели. – Я тебе не помогаю. Мы с тобой делаем общее дело, понял? То, что нужно всем.
– Кому всем?
– Людям.
Покачав головой, она нажала последнюю кнопку. Послышалось шипение сжатого воздуха, дверь чмокнула и начала медленно отходить.
Мотнув головой, Мелета перешагнула высокий порог и остановилась, поджидая Мирона.
– Не отставай, – повторила она. – Не…
– Да понял я, понял, – сунув руки в карманы толстовки и стараясь не обращать внимания на жесткий ошейник, он зашагал вслед за девушкой.
За спиной послышался новый чмок и шипение – дверь встала на место.
Странная она какая-то, – думал Мирон, топая по точно такому же коридору, как и до стальной двери. Будто с другой планеты.
Он смотрел на узкую спину, стройные ноги… Пятки ботинок так и мелькали, отсчитывая быстрые шаги.
Чувствовалось, что она знает, что делает. У неё есть своё место в мире – чёткое, принадлежащее только ей. Это чувствовалось в поведении. Уверенных движениях, твёрдом голосе, скупых словах…
А может, это я с другой планеты? Сидел десять лет, носа не высовывая из тёплой и уютной Ванны, вот и не заметил, как мир изменился. И теперь похож на рыбу, которая вдруг оказалась не в своей родной луже, а в большом океане. Озирается, вылупив глаза и никак не поймёт, что происходит-то…
– Я так и не встретился с Уммоном, – вдруг сказал он.
Сколько было разговоров, а вспомнил он о нём только теперь. А всё Платон. Выскочил, как чёртик из табакерки, и смешал все карты.
– Мы к нему и идём. Но сначала ты должен кое-что увидеть…
Что? – хотел спросить Мирон, но Мелета вдруг повернулась и положила пальцы ему на губы. Сделала большие глаза и чуть заметно покачала головой. Он кивнул – тоже чуть заметно. Тогда она убрала пальцы и знаками показала, что нужно прижаться к стене.
В темноте – фонарик она выключила – Мелета нашарила его руку и застыла. Мирон начал считать удары сердца…
Через пару минут послышался еле заметный скрип. Он становился всё отчётливее, всё ближе, сопровождаясь визгливым шорохом – будто по металлу водили наждачной бумагой. Затем стало светлей. Призрачный свет наползал, становился ярче…
Мирон понял, что они стоят почти на пересечении двух коридоров, и в том, поперечном их движению, что-то происходит. Что-то движется. Судя по звукам, довольно большое, громоздкое, но в то же время – быстрое…
Чем ближе становились звук и свет, тем чаще колотилось сердце. Наконец оно забилось где-то в горле, мешая дышать, и Мирон закрыл глаза.
Если б не ладошка Мелеты, которую он сжимал в своей руке, он бы сошел с ума…
Наконец свет стал очень ярким, ослепил, а затем… стал удаляться.
Дрезина, – догадался Мирон. Такие попадались в симуляторах про вторую мировую, они двигались по рельсам механически, вручную… Кто на ней был, разглядеть не удалось, но судя по поведению Мелеты – с ними лучше не встречаться.
– Старое метро, – сказала девушка, когда они спрыгнули в углубление между рельс. – Не бойся, обесточено.
– Здесь опасно? – спросил Мирон. Идти по шпалам было неудобно. Слишком широко для одного шага и слишком коротко для двух…
– За пределами церкви везде опасно. Но я тебя выведу.
– Куда?
– В одно место.
В желудке громко забурчало. Когда он ел в последний раз? Не вспомнить… Хорошо хоть, нога больше не болела – так, ныла слегка и только. И бок… У них хорошие медики, подумал Мирон.
– Есть хочешь? – ока кажется услышала бурчание.
– Да уже как-то и нет, – с удивлением понял Мирон. – Притерпелся…
Желудок сокращался в спазмах и казалось, что даже если поесть, в нём всё равно ничего не удержится.
– Пока ты спал, тебя накачали коктейлями, – сказала Мелета. – А еще биогель в Ванне. У нас очень хороший биогель. С протеинами, углеводами и вообще всем, чем надо. Мы сами делаем.
– Сами? – для Мирона это было шоком.
Биогель, а изначально – просто сухой леофилизат, продавался вместе с Ванной. Одного картриджа хватало на три тысячи погружений – нужно было только подключить воду. Затем он просто испарялся – очень быстро разлагался на кислород, азот и остальные примеси. Как такую штуку можно делать самим – он не представлял.
– Мы много чего делаем, – пожала плечами Мелета. – Например, одежду… – она вытянула руку, демонстрируя рукав. – Нравится? Это я сама сшила.
Мирон робко потрогал шов. Ему и раньше казалось, что с этой курткой что-то не так. Сидела она на девушке, как влитая, но при этом не отличалась изяществом. Мирон вспомнил куртку, которую он заказал на Миланском сайте, а потом бросил в Московской подворотне. От куртки Мелеты не пахло стилем, – понял он. – Не пахло деньгами…
И всё равно, делать что-то самому, своими руками, а потом пользоваться – в этом что-то было. Что-то фундаментальное. Вечное.
