Всё застыло. Перестало свистеть в ушах, не гудела больше натянутая ткань. Образовался кокон тишины. Он повис, будто подвешенный на невидимых тросах, между небом и землей.
Горизонт больше не заваливался, земля перестала походить на несущийся поезд, превратилась в широкую вогнутую чашу.
Если бы оставались силы, если бы горло не было перемолото железной хваткой Хидео, если бы он не превратился в ледышку – то обязательно закричал бы от восторга.
Наконец-то он испытал кайф. От полёта, от парения в невесомости, от свободы. Здесь не было никаких преград. Ни камер, ни вездесущих дронов – только он. Один.
– Температура вашего тела достигла критически низкой отметки, – предупредил бесплотный голос. – Советую герметезировать костюм…
Дотянувшись одной рукой, он поймал тонкий чехольчик капюшона и натянул на голову. Ткань скользнула по лицу, кромка примагнитилась к воротнику.
И сразу он стал лучше видеть: в капюшон были встроены фоточувствительные линзы. Почувствовал болезненное покалывание в районе ушей, на скулах и подбородке – кожа начала теплеть… Хорошо, если обойдется без обморожений.
– Внимание. Готовьтесь к приземлению. Ваша скорость всё еще превышает порог безопасности, поэтому нужно…
По пяткам будто саданул паровой молот, Мирон не сразу сообразил, что это – земля. Колени, локти, ладони – он попытался совершить кувырок, но без практики вышло очень неуклюже. Шейные позвонки болезненно хрустнули, его прокатило по жесткому гравию, ударило о какой-то выступ…
Всё. Приехали.
Секунд тридцать он приходил в себя. Просто лежал, распластавшись на спине, вцепившись скрюченными пальцами в какие-то мёрзлые комья и сознавая, что в этот момент роднее у него ничего нет. Земля. Какое приятное, твёрдое, придающее уверенности слово…
– Внимание. Температура квантового массива слишком высока. Необходимо охладить его прямо сейчас.
Чёрт. Он и забыл про эту чертову железяку. Под костюмом она нагрелась до температуры тела, к тому же, плотно примотанная к животу, почти не доставляла неудобств.
Не вставая, он потянул затяжку и магнитный замок разошёлся от подбородка до промежности. В воздух поднялся клуб тёплого, слегка попахивающего потом, пара.
Отодрав от кожи, кое-где вместе с мясом, скотч, он вытащил модуль и сунул его в сугроб. Сел, неуверенно огляделся…
Вокруг громоздились контейнеры. Поставленные один на другой, они образовали узкий и глубокий каньон. Спускаясь, он ничего этого не видел.
Оставалось только поразиться удивительному везению, что провело его прямо на землю – не позволив расшибиться об угол какого-нибудь железного монстра или застрять в балках робо-крана, подобно птице, попавшей в велосипедное колесо…
Где-то наверху раздавались приглушенные расстоянием свистки, щелчки и поскрипывания – автоматический завод продолжал сортировать грузы.
– Ты нашла Мелету?
Странно. На время полёта он совершенно забыл о ней. Страх близкой смерти, холод, пустота и неизвестность вытеснили беспокойство о другом живом существе.
Все мы полны эгоизма, близкого к безумию, – подумал Мирон. – Даже когда мы беспокоимся о ком-то, в конечном счёте, это забота о собственной шкурке: мы просто не хотим страдать, ощутив потерю…
– Я не нахожу никаких данных, – сказал голос в голове.
Мирону почудились нотки обиженного недоумения. На миг показалось, что это не бесплотная и бестелесная, не имеющая разума Программа, детище безумного гения, а сам Платон. Подумалось, что это в его духе: изменив с помощью софта голос и манеру говорить, всё это время братец незримо присутствовал рядом…
А потом Мирон понял, что эта мысль его вовсе не злит. Даже придаёт некоторую уверенность.
– Платон? Это ты?
Тишина. Только свист ветра в далёких проводах…
Несколько раз за время рейда – и во время путешествия по внутренностям башни Технозон, и во время полёта – он подавлял желание вызвать брата. Услышать его голос. Обратиться напрямую и высказать всё, что он, Мирон, думает о его идиотской самоубийственной затее. И попросить совета. А еще – потребовать, чтобы брат заверил его, что всё закончится хорошо…
Он этого не сделал чисто из гордости. Из самолюбия. Из-за эгоистичного желания доказать, что он круче.
– И как, доказал? – спросил он сам себя. – Не факт…
Надо как-то выбираться из этого хаоса, – поднявшись на ноги, подумал он. Надо задать программе маршрут кратчайшего выхода… Куда? Да не важно. К какому-нибудь людному месту.
Когда они разрабатывали план действий, он не сообразил уточнить, где они встретятся после всего. Как эти три волхва – Соломон, Давид и Голиаф – заберут у него модуль… Тогда ему и в голову не приходило, что Мелета может погибнуть.
Он и сейчас гнал эту мысль, но тренированная жилка рационализма твердила обратное: тяжелораненая, с полумёртвым клоном в обнимку, она просто не смогла раскрыть вингсъют. А если даже и смогла – кто будет управлять полётом? В темноте, в непроглядную пургу… Ведь у неё нет такого удобного, такого незаменимого помощника, как у него.
Даже будь она асом, мастером спорта по высотным прыжкам… Ночью, в пургу, не имея компьютера наведения…
