Кибердрама для киберпанка полностью

А из-под грязной повязки на ее левой ноге одна за другой скатываются красные, словно сок граната, капельки.

Спасибо, родная, я откажусь.

Ее уговоры прекратились, когда в дверь забарабанили.

– Сидите тихо, одуванчики, – шепчет мама, а сама достает маузер. – Они скоро уйдут. Только поймут, что здесь никого нет, и уйдут. Так что сидите тихо.

Но они не уходят.

Люди настырны, когда хотят есть. Как животные. И это не их вина.

А еще люди изобретательны. Дверь выбили бревном – баррикада продержалась недолго, и теперь нас отделяет от них только хлипкий замок в двери гостиной. Мать лихорадочно размышляет, нервно сжимая в руке маузер, а дуло гуляет из стороны в сторону, все чаще останавливаясь напротив моего испуганного братишки.

С губ слетает беззвучное «Прости…»

– Мам, – протягиваю я руку, – дай.

Она смотрит широко раскрытыми глазами пронзительно и страшно. Господи, как ей не хочется! Но я упорствую:

– Дай, мам.

Нежно, осторожно вынимаю из ее рук маузер.

И шепчу:

– Не бойтесь… Пусть брат не слышит. Все в порядке, ма.

Вот еще кое-что важное.

Я думаю не о смерти, не о том, как несправедлива жизнь. Мир не делится на черное и белое, на плохих и хороших. Но внутри меня, я чувствую это абсолютно отчетливо, по какой-то неведомой причине горит пламя восторга.

Я распахиваю дверь гостиной так, чтобы те люди могли увидеть мать и брата, забившихся в угол, а затем закрываю и пристально смотрю на пришедших. Жду. Они видят маузер и тупят взоры, они осознали, что я готов отдать им то, за чем они явились. Но отдам я только себя.

Гремит выстрел.

Постель стыла, простыня напиталась потом, а я в ознобе пытался отдышаться. За окном вечерело. Сон был тяжел и беспокоен и все же сморил надолго. Крепко меня придавило, после того как чуть не распрощался с этим миром из-за проклятого киберпсиха. Я натянул одеяло на голову, сжался в комок и задумался. Иезекииль, наверное, неслабо так обиделась, раз больше не писала и не звонила.

– Проклятье, – выругался я и, нащупав в складках простыни телефон, написал в сообщениях извинительное: «Прости дурака».

В ту же секунду прилетел ответ.

Иезекииль: «Почему передумал, Детдом?»

Я: «Не передумал, сомневаюсь… Это все еще плохая идея, но… Не хочу прожить пустую и бестолковую жизнь…»

Иезекииль: «…Сон, наверное, снился? Ты после него вечно всякую хрень несешь или прешь сломя голову! Пойми, Даня, дело того стоит. Ты, кстати, как? Слышала о вчерашнем киберпсихе в «Аннушке». Не повезло девахе, черепушку размозжило, брр-р-р. К слову, только из-за этого инцидента работодатель согласился на отсрочку. Понимающим оказался…»

Я: «Все ок, не переживай».

Кошмар про войну, мать и брата из далекого прошлого снится мне не часто, но регулярно. За все эти годы я заметил одно: стоит только случиться какой-нибудь хреновине, как он обязательно пригрезится, гад, и не оставит в покое. Никакими таблетками его не заглушить. Иза как-то сказала, что это подсознательное прет наружу, пытается что-то донести. Наверное, так и есть. Нельзя мне сгинуть в забвении – зачем тогда вообще все?

Иезекииль: «Слышь, Дань, а твой «Заслон» не такой уж и чистенький. Тот псих – ну, это чтобы твоя совесть тебя так не терзала, в общем, у него крышу сорвало из-за их оптики. Какой-то экспериментальный экземпляр. Инфа-сотка, так-то. Лови ссылку, если не веришь».