Эти вопросы, выведенные с нейтральной и нейтрализующей позиции лабораторного, а то и салонного наблюдателя, нужно примерить на себя, испытать. Усиливать флуктуации – что это для меня значит? Как отклонения, например, мои, могут вызывать беспорядок? Как разрозненные, единичные флуктуации, индивидуальные отклонения от нормы и предписаний переходят в грядущее, в судьбы? Как то, что бежит от капитализма, что ускользает от оценивания, может обратить свою силу против него? Классическая политика решала эту проблему мобилизацией. Мобилизовать значить суммировать, соединять, собирать, синтезировать. Значит унифицировать небольшие различия и флуктуации, выставляя их как колоссальную ошибку, непоправимую несправедливость, требующую исправления. Единичное уже было здесь. Надо было только подвести всё под единый предикат. И энергия была всегда-уже здесь. Надо было только организовать её. Я буду головой, они будут телом. Так теоретик, передовики, партия заставляли силу работать так же, как капитализм: пуская её по кругу и контролируя, с целью завладеть сердцем врага, как в классической войне, и получить власть, заполучив его голову.
Невидимый бунт, «мировой переворот», о котором говорил Трокки, напротив, играет на власти. Он невидим, потому что непредсказуем для имперской системы. Усиливаясь, флуктуации, воздействующие на имперские механизмы, никогда не сцепляются. Они столь же
