Я начал подниматься как раз вовремя, чтобы заметить еще силуэт, промчавшийся мимо «Драконаута». И это не был новый снаряд – я успел различить ревущие двигатели и опознать нечто пугающее, похожее на истребитель «F-15»[6].
– Вот же битые стекляшки, – вырвалось у меня.
Кое-как заставив себя встать, я вытащил свои линзы окулятора. Насадил их на переносицу и помчался в рубку.
Я ввалился туда в тот момент, когда Бастилия указала рукой и завопила:
– Слева! Маневрируй!
Лицо Австралии было покрыто потом. Она заложила поворот, уводя «Драконаут» с курса налетающего истребителя. Я еле устоял на ногах, но от очередного выстрела наш корабль благополучно ушел.
Я застонал, тряся головой. Каз стоял на одном из кресел, опираясь на панель управления, и смотрел в противоположный глаз дракона.
– Вот это я понимаю! – вопил коротышка. – Давненько же никто по мне ракетами не пулял!
Бастилия недовольно зыркнула на него. Потом оглянулась на меня – я подскочил к ней и схватился за спинку кресла, чтобы не упасть.
Где-то впереди истребитель выпустил еще ракету.
Я сосредоточился, пытаясь задействовать свой талант и удаленно сломать самолет примерно так же, как ломал пистолеты.
Ничего не произошло.
Австралия очень вовремя заставила «Драконаут» извернуться. Мои руки соскользнули, я полетел вбок, оторвавшись от кресла. Вот что получается, когда все делают из стекла. За него поди удержись!
Бастилия смогла устоять, но на ней были ее линзы воина, повышающие физические возможности. Каз никакими линзами не пользовался, но у него, кажется, чувство равновесия и так было превыше всяких похвал.
Я вновь сжал ладонями голову – очередная ракета бабахнула где-то поодаль.
– Как такое возможно? – сказал я. – У реактивного аппарата столько движущихся частей, мой талант обязан был влегкую его разнести!
Бастилия покосилась на меня, мотнув головой:
– Ракеты стеклянные, Алькатрас…
– И я никогда ничего подобного не видала, – через плечо подтвердила Австралия, не переставая следить за тлеющим следом истребителя. – Эта машина сделана без применения технологий тихоземцев… по крайней мере, не полностью. Гибрид какой-то, насколько я поняла. Какие-то части корпуса металлические, другие – явно стеклянные…
Бастилия протянула мне руку, помогая подняться.
– Ух ты… березовой ему каши! – выругался Каз, указывая рукой на самолет.
Я прищурился, вцепившись в кресло. Истребитель накренился и с разворота начал новый заход. Казалось, он более маневренный и точный в управлении, чем обычный боевой самолет. Когда он взял курс на «Драконаут», его кабина начала светиться.
Нет, не вся целиком. Лишь стеклянный фонарь. Я недоуменно нахмурился. Похоже, мои друзья также пребывали в растерянности.
Из фонаря вражеской кабины ударил белый энергетический луч, нацеленный прямо на нас. Он коснулся одного из крыльев дракона. Во все стороны полетели ошметки снега и льда. Крыло, изведавшее мертвящую хватку холода, замерло в одном положении. Тщетно механизм пытался сдвинуть крыло – оно лишь разлетелось тысячами осколков.
По корпусу «Драконаута» прошла судорога, а Бастилия крикнула:
– Это линза морозильщика!
– Нет там линзы! – сказала Австралия. – Удар нанесен через стекло фонаря кабины!
– Потрясающе! – восхитился Каз, хватаясь за кресло при новом движении корабля.
«Нам конец», – подумалось мне.
Я не впервые оказывался в стылых щупальцах ужаса, не впервые испытывал жуткое чувство обреченности, приходившее вместе с мыслью о скором и неизбежном конце. Так было на алтаре, когда меня собрались принести в жертву. И когда Блэкбёрн навел на меня свою линзу палача. И вот теперь, когда «F-15» шустро разворачивался для добивающей атаки, а я мог только смотреть…
Никак не привыкну к этому ощущению. Мироздание как бы размашисто шлепает тебя по лбу, напоминая: ты смертен. Ну, типа того. Ох и славный у него, у Мироздания, хук справа, я вам доложу…
– Надо что-то делать! – крикнул я, когда «Драконаут» в очередной раз изогнулся. Австралия, как я заметил, сидела, плотно зажмурившись. Позже я узнал, что она вносила мысленную поправку на подбитое крыло, удерживая нас в воздухе. Покамест я только видел, как там, впереди, кабина истребителя снова начала светиться…
– Мы, вообще-то, кое-что делаем, – сказала Бастилия.
– Что?
– Сваливаемся!
– Куда?..
Наверху бухнуло. Я тревожно вскинул глаза, вглядываясь сквозь прозрачное стекло. Дролин, мать Бастилии, стояла на крыше «Драконаута». За ее плечами величественно развевался плащ, на теле поблескивала броня. А в руках она держала кристаллийский Хрустальный меч.
Я уже видел один такой во время нашего внедрения в библиотеку. Бастилия обнажила его для битвы с Оживленными. С тех пор я думал, что неверно запомнил размеры меча. Или, может, тот просто выглядел таким громадным рядом с Бастилией.
Так вот, я ошибался. Меч был непомерно велик, добрых пяти футов[7] от кончика до рукояти. Он сверкал, созданный из кристалла, давшего название и Хрустальным, и самой Кристаллии.
