Остается только поденщина, скорее всего - физический труд: загружать, разгружать, перетаскивать. Этли скривился, ему человеку благородного происхождения, не пристало заниматься черной работой! И тут же одернул себя. Понесло тебя, господин Этли. Благородное происхождение, хорошие манеры - это все принадлежало другому человеку. А у тебя даже имя чужое! Вор, убийца, грязный наемник, служил ведь не одному только Гневиру. А учитывая, что за книга хранится у тебя в мешке, так еще и чернокнижник.
Этли представил, как мелкий торгаш будет покрикивать на него, указывать что делать, бранить. Дай терпения, Триединый, чтобы не свернуть своему работодателю шею.
Желудок вновь дал о себе знать. Надо хоть на сегодня еду купить. Этли решил идти на рынок. К вечеру, когда торговцы начнут сворачиваться, поможет кому-нибудь. Заработает пару-тройку турнов.
Ходить по городу совсем безоружным было глупо. Вряд ли, кто-то польститься на его обноски, но из подворотни может выскочит пес, или пьянь какая решит покуражиться.
Он нашел Оттика и сказал:
- Хочу прогуляться по городу, дай мне какую-нибудь палку.
Тот неодобрительно насупился и ответил:
- Возьми в поленнице, но обязательно верни.
Он откровенно побаивался Этли. И если бы не Руди, то, наверное, не пустил бы даже на порог таверны.
В поленнице Этли выбрал толстую палку, топором заострил ее и с этим колом в руках направился на рынок.
***
Рыночная площадь на Языке разительно отличалась от Рыночной же улицы на Арсенале. Правда и площадью назвать ее было трудно. Просто вытоптанное поле, уставленное рядами торговых лотков. Если на Арсенале торговали всем чем только можно, то здесь продавали лишь самое необходимое, в основном еду и одежду. Цветастых вывесок было мало, уличных актеров не было вовсе, зазывалы вяло отрабатывали свои деньги.
Этли немного побродил по торговым рядам. Постоял возле лавки башмачника. Понял, что пришел слишком рано и уселся в тени храма, возвышающегося над площадью. Главное, чтобы никто не подумал, что он собирает подаяние, а то нищая братия мигом загонит ему нож под ребра. У них в Киерлене своя гильдия, с центром на Нищем дворе, и право на сбор милостыни они ревностно охраняют.
От нечего делать Этли принялся рассматривать прохожих, стараясь по внешности определить их нравы и привычки. Вот прошел высокий худой мужик. Одет бедно. Не беднее Этли, но хуже обычного жителя Языка. Зарабатывает мало, это ясно. Тяжелый труд не для него. Узкие ладони, длинные пальцы, скорее всего помощник портного или шляпника. Потерянное лицо, красный нос давали понять, что мужчина неравнодушен к вину. Потому, наверное, в таком возрасте все еще помощник.
Интересно, подумал Этли, это все верно или он просто напридумывал себе. Он огляделся в поисках нового объекта для наблюдений. В нескольких десятках шагов от него стоял мужчина и пристально осматривал самого Этли. Среднего роста, одетый в темноте-синюю рубаху, дублет, черные штаны до середины голени. Ноги, затянутые в чулки, одного цвета с рубахой, прятались в добротных туфлях с металлическими пряжками.
Что Этли мог сказать точно про этого человека - он хорошо знал свои силы. Большинство обеспеченных горожан предпочитали носить с собой корды или тесаки. Многие неплохо фехтовали, но этот человек явно был не из их числа. В руках мужчина сжимал заостренную палку, как у Этли. С тем различием, что заостренный конец был окован железом, а противоположную сторону венчал металлический шар. На поясе висел длинный кинжал.
Неплохой выбор для небогатого человека, но мужчина явно в деньгах не нуждался. Вывод прост, фехтовать человек не умеет, и более надеется на свою силу и сноровку.
Тем временем, мужчина подошел к нему. На вид Этли дал бы ему лет сорок. Треугольное лицо, сухое и строгое. Плотно сжатые губы в обрамлении седеющих усов и бородки. Твердый взгляд голубых глаз. Волосы, покрытые черной шляпой без полей, так же тронула седина.
- Вы ищите заработок, сударь? - совершив жест благословления произнёс человек.
"Сударь", если так обращаются к бедняку, значит от него что-то хотят.
- Нетрудно догадаться, - хмыкнул Этли.
- Думаю, вам более привычен иной труд, нежели таскать ящики и мешки.
Этли промолчал.
- Я хочу предложить вам работу, несколько своеобразную, - продолжил человек. - Сегодня ночью вам потребуется охранять меня.
- В чем же своеобразность?
- Охранять вам придется в моем доме, от моих племянниц.
Этли вопросительно посмотрел на человека.
- Две кроны, - по-своему истолковал его взгляд мужчина. - Задаток - марка, если вы согласитесь.
Две кроны, это как раз восемь марок. Неужели, Триединый услышал его?
- Вы предлагаете хорошие деньги за пустяковую работу, - произнёс Этли. - Я не хочу проблем с законом.
Мужчина кивнул.
- Сделаем так. Идите за храм, там не так многолюдно и нам никто не будет мешать. Я куплю еды и подойду, пока вы утоляете голод, расскажу о деле более подробно, ну, а там вам решать.
- А если я вас там ограблю? - улыбнулся Этли.
Мужчина не отвёл взгляда. Холодно улыбнувшись он ответил:
- А если я вам не позволю?
Этли кивнул, подхватил палку и двинулся в обход храма.
