Видимо придирки хозяина стали ему уже невмоготу.
- Ни в жисть, говорю! Вы, как эту дрянь купили сам не свой.
- А ну умолкни!
- Хозяин, - смуро прогудел косматый, кажется лысый называл его Кивором. – Незачем нам красть у тебя. Сколько лет тебе по совести служим, а ты нам такое…
- Да про эту шкатулку только мы знаем, я, Витор и вы двое. Может это мой сын крадет деньги, а? Ну-ка, ответь, это мой сын виноват?
- Нет, конечно же…
- А если не я, не Витор, то кто остается?
Тут Этли пришла в голову мысль. Он знал, что не каждая случайная мысль верна, но, когда еще представится такая возможность.
- Любезный хозяин, - произнес он. – Прости, что лезу не в свое дело, но вдруг я смогу помочь тебе.
Хозяин лавки посмотрел на него, будто Этли только что возник тут из воздуха.
- Это как же?
- Расскажи мне, что происходит. Я только одно понял, у тебя пропадают деньги. Слуги твердят о своей невиновности, а в мальчике ты уверен. Вдруг здесь просто поможет взгляд со стороны.
Хозяин помолчал, раздумывая, а потом произнес:
- Если разгадаешь эту загадку, то забирай любой клинок.
- Я возьму корд.
Хозяин кивнул и спросил:
- Как тебя зовут, незнакомец?
- Аскель Этли.
Торговец снова кивнул. После слов Этли он заметно успокоился и взял себя в руки.
- Меня зовут Акун, это мои слуги – Кивор и Тин, а мальчишка мой сын Витор. Недавно я приобрел шкатулку, красивая и ценная вещь, к тому же по бросовой цене. Я решил хранит в ней золотые монеты, золото у нас на Языке редкость, но иногда мне в руки попадает крона-другая. Ключ от нее хранится у меня, но как только я кладу в нее монеты, они начинают пропадать.
Тут он вновь побагровел, но совладал с гневом и продолжил:
- Монеты не могут пропадать сами по себе, сожри меня бесы! Но это происходит постоянно. Знаешь сколько я потерял за это время? Десять крон!
- А пропадают они сразу или постепенно?
Акун прищурился:
- Когда как. Первый раз я бросил туда три кроны. Вечером их уже не было. Потом кинул еще две. Утром, там осталась одна, а к обеду исчезла и вторая. Сегодня утром в шкатулке лежали пять крон, а теперь их там две.
- Если деньги исчезают, то почему ты не хранишь их в другом месте? – спросил Этли.
Хозяин лавки насупился, взгляд стал враждебным:
- Потому, что…
Он помолчал словно соображая.
- Потому, что я хочу поймать этого вора!
- Как ты сам думаешь, что происходит? – вновь спросил Этли.
- Кто-то из этих двух прохвостов, - он указал на слуг, - сделал дубликат ключа. Теперь они потихоньку таскают деньги оттуда.
- Да ни в жисть! – заголосил лысый Тин.
- Но вот видишь, как там тебя, Этли. Они оба отрицают свою вину. К тому же, и тот, и другой уже много лет служат мне, и никаких нареканий не вызывали. А вот теперь, давай, реши эту задачку.
- Значит, - произнес Этли. – После того, как сегодня ты обнаружил, что пропали три кроны из пяти, к шкатулке никто не подходил.
- Да. Я постоянно присматривал за ней. А когда вышел к тебе, эти двое были на улице.
- Выходит, две оставшиеся кроны так и лежат в шкатулке?
- Я уверен в этом.
- Давай заглянем в нее и убедимся, что так оно и есть.
Лицо Акуна скривилось от недовольства. Он явно не желал показывать редкую вещицу постороннему человеку. Но все же скрылся в подсобке.
Вскоре хозяин вынес шкатулку. Было заметно, что она довольно тяжелая, хозяин поставил ее на прилавок и она весомо стукнула о столешницу. Первое, что обращало на себя внимание – ее крышка. Состоящая из узких прямоугольников различной высоты, складываясь в общую пирамиду, она напоминала горную вершину. Каждый из прямоугольников венчал искрящийся, даже в скудном освещении лавки, кусочек цветного камня. Глубокие цвета: рубиновый, изумрудный, гранатовый и лазуритовый искрились словно снег под солнцем. Петли, соединяющие крышку с самой шкатулкой, мерцали золотом. Сама шкатулка была вырезана из целого куска серого камня. Возможно гранита, что и объясняло ее немалый вес. Гладкую, полированную поверхность шкатулки покрывали небольшие, грубо выполненные надписи, словно насечки, сделанные ножом: гномьи письмена.
Этли склонился и внимательно всмотрелся в них. Он знал едва ли с полдюжины гномьих символов, но сумел разобрать два из них: одно значило - «кормить» или «есть», возможно «пожирать», другое, значило «богатство», «деньги» или, в общем смысле «драгоценности».
На месте, где красовалась отделанная золотом крошечная замочная скважина, он разглядел следы очень похожие на сургуч. Печать, догадался он. Печати не навешивают где попало. Этли мало знал о гномах, их делах и образе жизни. Но, каким-то неведомым чутьем, более свойственным животным, чем человеку, он ощущал нечто зловещее исходившее от этой чудесной вещицы.
- На ней была печать, когда ты купил ее?
- Да, - ответил Акун. – Я сломал ее.
- А, что было изображено на ней?
- Уже не помню, но точно ничего примечательного.
Этли выпрямился:
- Давайте убедимся, что монеты на месте.
