Этли вновь взял корд из рук Тина и вынул его из ножен. Клинок сверкнул в свете свечи. Слегка изогнутый, с хищным острием, да, самое то, для прогулок по такому району, как Язык. Этли захотелось встать в боевую стойку, правая полусогнутая нога впереди, левая отставлена назад. Левая рука заложена за спину, а правая сжимает рукоять на уровне головы, направив острие на противника. Раз! Удар в ключицу. Два! И рубануть по телу, слева направо! В одно движение, плавно и быстро. Корпус не заваливать, ноги и руки не выкидывать.
- Эй, ты чего руками водишь?
Голос Тина выдернул его из грез. Оказывается, не заметно для себя, он медленно водил рукой с клинком. Увлекся.
- Ничего. Сейчас пойдем, Оттику только скажу, чтобы дверь запер.
По дороге к дому чокнутого Акуна Этли удалось примерно понять, что там произошло. После его ухода, хозяин впал в ярость, бранился и кричал. Сунул еще несколько монет в шкатулку, где они вновь пропали. Тут его и хватил удар.
- Так чего, лекаря-то не позвали?
- Говорю ж, не поможет там лекарь.
- Тебе-то почем знать?
- Почем-почем, вот придешь и увидишь.
- А сказать не хочешь?
- Не хочу. Не поверишь, ты мне.
Так они добрались до дома торговца оружием. Они прошагали мимо запертой на ночь лавки и зашли с другой стороны. Возле колодца, недалеко от дома, им встретился второй слуга – косматый Кивор. Он тащил ведро, полное студеной колодезной воды.
- Жрецы уже здесь, - бросил он Тину.
Жрецы? Этли удивился. Люди зовут жрецов, когда происходит нечто странное, то, что выбивается за рамки повседневной жизни обычного человека. Да, что там творится?
Они вошли в дом. Внутри потрескивал огонь очага, освещая большую комнату. Света хватало ровно настолько, чтобы идти, не боясь споткнуться. Разглядеть помещение в подробностях Этли не смог, увидел лишь затворенные двери, ведущие в соседние комнаты.
Кивор поставил ведро рядом с одной из них и махнул рукой, приглашая Этли зайти. Из-за дверей раздавались голоса. Этли показалось, что один из голосов женский. Он шагнул к двери, но тут она распахнулась и из комнаты вышел сын хозяина – Витор.
- Как хорошо, что вы пришли! – воскликнул он, увидев Этли.
Тут же спохватившись приложил руку к сердцу и совершил жест благословения.
- Вы ведь поможете нам?
Лицо мальчишки белело в полутьме, в расширенных влажных глазах мерцали отблески языков пламени.
- Я даже не знаю, что происходит, - ответил Этли.
Витор кивнул:
- Вы ведь человек бывалый, много видели. Я это понял днем, когда вы заходили к нам.
Тут лицо мальчишки исказилось, отвернувшись он заплакал.
- Да заходи ты уже, - рыкнул Кивор, отводя Витора в сторону.
Этли шагнул в комнату. В свете почти полудюжины свечей он увидел хозяина, лежащего на постели. Вокруг стояли четверо жрецов в зеленых одеяниях. Трое замерли, как изваяния, молитвенно сложив руки. Четвертый распевал священный гимн, красивым глубоким голосом: «Призываем тебя, Спаситель, да изыдут бесы, да прольется милость твоя на этого человека». Из «Жизни и деяния Спасителя», вспомнил Этли, не зря ведь когда-то на теолога учился.
Этли присмотрелся к жрецам внимательнее. Судя по одеждам они из местного храма Милости Спасителя, тот самый, что у рыночной площади. Чего это вдруг слуги божьи примчались целым табуном к какому-то торговцу, посреди ночи? Да и на скромных служителей Триединого они мало походили. Дюжие парни, по ним и не скажешь, что они проводят время в постоянных молитвах. У каждого на поясе внушительный нож. Особо выделялся тот, что распевал гимн: высокий, сухощавый с горбатым носом и черными глазами. Не останавливая пение, он зло и подозрительно зыркнул на Этли.
