- Хочешь попробовать дожить до утра, говори правду. Сколько вас в Культе или вы там все, вместе с настоятелем?
- В каком культе? – прохрипел жрец.
Этли нажал клинком на шею Левара, не особо заботясь о целости его шкуры:
- Сколько человек в культе?
- Пятеро, было, - нехотя ответил Левар. – Они все погибли с Дариной.
- Ложь!
- Мы провели свое следствие, - вновь захрипел жрец. – Допросили всех, кто в общине. Дарина, Рокт и остальные, все погибли в доме торговца.
- Чем они занимались? Чего хотели?
- Не знаю, каким-то чернокнижеством, колдовством. Говорят, Милана и Рокт встречались с эльфом недавно…
- Почему не донесли Ордену Гнева?
- Ха…кто же захочет связываться с этими мясниками.
Этли отнял клинок.
- А если он все же лжет? – спросил Руди.
Этли покачал головой:
- Навряд ли. Будь они все культистами – скрыли бы гибель своей жрицы, а не затеяли бы расследование. Да и тело той девицы осматривали, пытались понять, что творится вокруг.
Руди пожал плечами. Этли спрятав клинок, процедил:
- Молись, жрец, чтобы дотянуть до утра. Может добрые люди помогут тебе.
***
Они уже прилично отошли от места схватки, когда Руди произнес:
- Вот же…я обронил там шапку.
Голова цирюльника и вправду была непокрыта. Хотя Этли мог бы поклясться, что шапка была на Руди, когда они оставили Левара лежать на земле.
- Я быстро, - бросил Руди и помчался назад.
Этли не стал его останавливать, хотя понимал зачем возвращается цирюльник. И дело вовсе не в шапочке. Видимо, не так уж усердно молился жрец, чтобы Триединый позволил ему дотянуть до утра. А этот цирюльник не так уж прост. Прознал про его книгу, но молчал. Спрятал ее, при первых же признаках опасности. Да и человека прирезать для него не проблема.
С другой стороны, он уже не раз выручал Этли. Да и судя по всему, был неплохим человеком, врачевал и Лавену и его, Этли, охотно и не требуя платы. Да если бы не Руди, сидеть ему, Аскелю Этли, в темнице и ждать суда. Кто знает, люди разные. Может быть все дело в том, что проклятье не дает ему привязываться к людям, заставляет видеть в них недостатки. Хотя, сам-то он отнюдь не безгрешен.
Руди действительно вернулся быстро. Его голову покрывала красная шапочка, а вид был спокоен. Может и не трогал он Левара. Про исповедника Этли спрашивать не стал. Если Руди и помог жрецу расстаться с жизнью, то святоша получил по заслугам. В конце концов, брат-исповедник очень уж жаждал разделаться с Этли, и слез по нему лить не стоило.
Уже под утро, лежа в своей постели, Этли вновь таращился в потолок. Волган шумно сопел. Лавену и Руди слышно не было. Сон не шел. Он ошибся! Не было никакого Культа Бессмертия. Точнее был, но весь сгинул в доме Акуна, как он и думал изначально. В Храме Спасителя на Языке остались только верные Триединому жрецы. Этли усмехнулся. Да и что это за культ? Левар проговорился, что Дарина и Рокт виделись с эльфом, видимо тем самым, встреченным им сразу по прибытию в Киерлен. Вряд ли, эльфы толпами бродят по городу. Об этом остроухом, тоже не мешало бы подумать. Как лихо у него получилось сыграть на людской слабости – страхе смерти. Хотя, это же эльф!
А вот девчонку ременщика запытали до смерти уже после того, как Дарина и ее прихвостни познакомились с умброй. Нет. Возможно, Культа Бессмертия, таких как он встречал, здесь действительно нет. Но кто-то настойчиво пытается вызвать Мириад, приманивая его страданиями беззащитных девушек. Кто-то. Может быть один из богачей с Прихолмья, что на западе Киерлена? Или свихнувшийся от страха смерти аристократ из Доброго Градца или Недвеня? Как знать. Но как только он, Аскель Этли, узнает имена поклоняющихся Мириаду, - он найдет способ отправить их на встречу со смертью, от которой они так пытаются убежать.
Перед самым выходом Этли разложил на столе свою работу. Десяток бумажных листов размером с ладонь и столько же бумажных лент. Все они были заполнены строками в каллиграфическом стиле, с завитушками и виньетками. На листах красовались тексты из священных книг, на лентах фривольные стишки, что распевают бродячие музыканты на рынках и ярмарках.
Он придирчиво осмотрел строки. Все в порядке. Чернила нигде не расплылись, буквы четкие, с ровным нажимом. Где это требовалось нажим усиливался, придавая тексту объем, а заглавные щеголяли узорами из росчерков.
Молодая женщина неслышно появилась в дверях и несколько секунд смотрела на Этли. Среднего роста, гибкий, поджарый он склонился над бумагами. Длинные, до плеч, темно-каштановые волосы скрывали лицо мужчины. Одет он был скромно, как и большинство жителей Языка - самого нищего района Киерлена: бежевая рубаха с широкими рукавами, темные штаны и башмаки.
