– Пиши царю Борису, что не хочу я более смертей воинов наших славных. Незачем болгарам да русичам из-за подлостей Царьграда погибать. Предлагаю встретиться нам с Борисом да о мире толк повести.
И оправил князь гонца своего с письмом в Преслав. Волк же недоволен был таким решением.
– Мы же их в кулак возьмем, да и раздавим, как мошек! – грозно сказал он князю.
– Да ты дальше носа своего не видишь, воевода! – упрекнул его Святослав. – Мне воины и далее нужны. На Византию хочу пойти, проучить Царьград за подлости. А коли с болгарами помиримся, так я их за собой позову. На Царьград идти дружина нужна немалая, да враги за спиной нам ни к чему.
Волк смолчал. Князь все верно говорил. Да воевода только об одном и мог думать. Ведь Святославу он болгарам оставил. А раз Киев с Преславом помирятся, не сможет он более девицу свою забрать, чай, царь болгарский не отдаст.
О чем Борис не преминул напомнить, когда с Великим князем Киевским о мире грамоту подписывал, соглашаясь за русичами Доростол и Преслав оставить.
– Коли мир теперь между нами, то хочу я, чтобы на свадьбе моей вы гуляли как гости почетные, – сказал он князю Киевскому.
– А кто же невеста? – спросил Святослав.
– Тодорка славная, достойной будет мне царицей, – гордо молвил Борис и на воеводу Волка взглянул многозначительно. Знал, что словами своими ненавистному русичу боль причиняет.
Волк промолчал, но глаза серые грозно на царя сверкнули.
Святослав, заметив, как воевода его напрягся, сразу вмешался.
– Славно, что девица русская царицей болгарской станет. Это еще больше связь между нашими государствами укрепит. Важен такой союз для всех нас! Стоит на долгие годы вперед думать о будущем Руси и Болгарского царства, – говорил князь как бы царю Борису, но на самом деле речи высокие были для Волка сказаны, чтоб даже не думал глупости творить из-за страсти своей к девице златовласой.
Воевода внял словам князя и спокойно стоять подле царя болгарского остался. Вида не показывал, что свадьба его как-то тревожит. Но едва царь Борис в Преслав со свитой своей удалился, так весь свой гнев и выпустил, порушив все в срубе воинском. Только Никита, сын его единственный, свидетелем тому был, да не понимал, отчего тятя так сердится.
– Я же сказывал, что вернусь и заберу ее! – рычал Волк, руки в стол уперев, кой еще целым был после гнева воеводы. – Ведь Мстислав должен был то передать. А она, предательница, как только царь ее шелками своими поманил, сразу за ним и побежала. Вот и вся ее любовь. Больше злато любит, чем меня!
Но не хотел Волк верить, что Святослава златом соблазнилась. Девица за него жизнь свою отдать хотела. Такое только от любви большой делается. Неужели шелка да жемчуга сердце ее затмили? Не знал на то Волк ответа, но уже точно решил, что его получит. Сам к ней пойдет и обо всем расспросит. Хоть она и царица будущая болгарская, да до свадьбы одному ему, Волку, принадлежит, сама ведь о том сказывала.
***
Тодорка славная ко сну готовилась, сидя в покоях своих новых. Ей как будущей царице были отведены самые большие палаты после царских. Святослава медленно расчесывала косы златые, тяжелые и длинные. Хоть локоны золотом весело отливали да от огня свечей искрились, будущей царице грустно было. Глаза изумрудные печально на отражение смотрели. Ей бы радоваться чести такой да богов благодарить, что так высоко ее возвысили, да самого престола царского, а ей все равно грустно. Не радовали ни шелка редкие, ни самоцветы красивые. Все опостылело. Она ощущала себя овцой, которую готовят на заклание.
Святослава уже знала, что мир с русичами подписан и что Борис на свадьбу князя позвал с его воеводами. Да только именно тому и не рада была Тодорка славная. Не сможет она Волку в глаза смотреть прямо. Хоть он сам ее на шаг этот подвигнул, оставив в Переяславце, да только любила она его, больше самой себя любила. И не могла представить, как Бориса мужем своим назовет, когда Лада ее сидеть за столом будет. Но деваться ей было некуда. Она царицей станет и будет вести себя соответственно. И от Волка все поздравления примет, как от подданного верного. Хоть и больно ей это, но она себя заставит, должна заставить!
Сидя подле зеркала и о судьбе своей размышляя, славной и в то же время печальной, Святослава не заметила, как через оконце кто-то к ней в спальню пробрался. Волк же, сразу ее в тусклом отблеске свечей заприметив, тихо стал приближаться, жадно девицу со спины рассматривая. Тело его молодецкое давно по объятиям Святославы соскучилось. Только от одной мысли, что он обладал ею несколько месяцев назад, кровь его вскипела в жилах. Сквозь рубашку ночную шелковую увидел Волк плечики ее хрупкие, талию осиную, бедра точеные да упругие. Увидел, как она волосы свои златые расчесывает, что искрятся и переливаются играючи. Все видел Волк, вот у нее за спиной и замер, красотой девичей любуясь. Но Святослава в зеркале его отражение увидела, обернулась резко и застыла в изумлении.
– Поговорить пришел, – сказал ей Волк грозно.
