– Ярослав! – крикнула она что есть мочи напоследок да глаза его серые вспомнила. Умрет его любовь вместе с ее невинностью. Не попросит более обещаться, да не назовет Ладой своей.
Горько и гадко стало на душе у девицы. Не выдержала Святослава и разрыдалась под тяжестью тела мужицкого, впадая в безумие.
***
Степан же вовсе внимания не обращал на девку плачущую. Его такая страсть обуяла, что только и мог думать, как сделать своё дело поганое да побыстрее. Как вдруг почувствовал, что-то острое ему в спину вонзилось, дикой болью по всему телу растекаясь. Хотел было шевельнутся, да упал замертво прямо на девицу, кою чуть не понасильничал.
А над тем мертвым телом, как гора, Ярослав возвышался. Весь грозный, глаза свирепым огнём горят, а в руке меч окровавленный.
Святослава сквозь бред увидела возлюбленного. Но подумала, что почудился он ей. Так и продолжила лежать на полу с юбками задранными, да рыдать.
Ярослав же быстро осмотрел ее и успокоился. Успел! Ничего с его девицей не случилось. Такая же девка, как и была. Отпихнул ногой в сторону мёртвое тело насильника и поднял с полу Святославу, юбки одергивая.
– Успокойся, Славочка! Все хорошо. Не причинил он вреда тебе.
Только голос бархатистый услышав с хрипотцой знакомой, Святослава поняла, что это не сон. И молодец прямо перед ней стоит да нежно ее разбитую губу утирает. Сразу же приникла к нему своим телом дрожащим, будто защиты искала. Ярослав обнял ее крепко-крепко, давая понять, что она в безопасности.
Тут Святослава через плечо мужское крепкое заметила Степана мертвого. Дернулась вся от страха и отстранилась от молодца своего. Поняв, что именно испугало девицу, новгородец обернулся на тело убитого им холопа, но не сказал ничего. Не было в нем ни жалости, ни сожаления. Как вбежал он на подворье купца Кузьмина, как услышал крик Святославы, коя по имени его кликала, зовя о помощи, так и взъярилась в нем кровь молодецкая. А когда прыгнул через окно в горницу да увидел мужика на Ладе его, что своими лапами бедра ее нежные обхватил, тут же не задумываясь и убил. И еще раз убил бы, если б ожил тот неожиданно.
– Тебе бежать надобно из Киева, Ярослав, – молвила девица чуть не шепотом. – На суд тебя позовут.
Дружинник то и сам понял. Будут его допрашивать, как убил и зачем. И князя подведет. Не сможет князь сотником того сделать, кой холопа убил из-за девицы, в невесты ему еще не отданной.
– Побежали со мной, Слава, – протянул Ярослав красавице руку, ладонью вверх открытую. – У меня дело княжеское на Волге-реке, туда и пойдешь за мной. Женой своей назову.
И заглянул он в очи ее зеленые, ища согласия. А Святослава на руку ту смотрела, да с места не трогалась. Вспомнила, как батюшке обещалась из дому не убегать до его возвращения. Что тот хотел лично ее благословить да в женки отдать. Затряслась девица вся от волнения. Вот стоит возлюбленный ее да руку протягивает. А батюшка далеко, ох как далеко. И коли убежит с молодцем, долго еще не увидит отца любимого, до тех пор, пока князь Ярославу не разрешит в Киев возвернуться после задания ратного.
Заныло сердце девичье. Нет у нее сил выбрать между молодцем да батюшкой, кой сейчас вдалеке и думает, что она его заветы верно хранит.
Разрыдалась она да руками лицо закрыла.
– Не могу, Ярослав, – только и сказала сквозь слезы.
Новгородец помрачнел от такого ответа да было голову понурил. Но тут же ближе подошел, прошептал нежно:
– Не бойся, Славушка, за мной пойти. Не обещаю я тебе поначалу хоромы роскошные да шелка. Но коли время мне дашь, все будет. И терем тебе построю, и слуг в дом приведу. Ты только верь в меня да рядом будь. Весь свет переверну, но счастливой тебя сделаю.
И протянул Ярослав снова руку ей свою сильную.
– Пойдем со мной, Слава!
Та же только к стене от него отшатнулась и пуще прежнего заплакала.
– Нет, не пойду, Ярослав! – крикнула она ему в лицо да по стенке на пол сползла, закрыв лицо руками.
Новгородца как ледяной водой обдало. Не ожидал он отказа. Ведь сама в любви его уверяла, сама к нему ластилась да в глаза заглядывала. Сама говорила, что сердце свое отдала. Да, видно, не до конца, раз не готова пойти с ним в земли дальние. А ведь он ничего срамного ей не предложил. В жены позвал…
И тут он все понял. Не ту девку Ладой своей назвал! Не пойдет она за ним на край земли. Ей хоромы да слуги ближе, чем простая жизнь с дружинником. А он ей душу открыл, в сердце пустил, женой своей пожелал сделать! А она? Предала его. Руки не взяла. Но оно и к лучшему, что сейчас ее суть открылась подлая. Не будет она ему подругой верной, не будет подле него, коли судьба ратная далеко дружинника забросит. А все слова ее нежные – ложь, как есть ложь! Играла она с сердцем его молодецким, да по настоящему никогда не любила. Вот и доказала то сейчас.
И проникла в сердце Ярослава боль дикая, раздирающая. Ох как больно ему оттого, что полюбил он ее больше жизни своей, а она предала чувство сильное да вечное. Он ей душу открыл свою волчью, а она туда наплевала и сейчас нос от него воротит, очи лживые за ладонями пряча.
