– Я так не думаю. Сам Купала нас вчера у реки ночной соединил. Сам Купала друг к другу направил.
– Вот именно что Купала, а он бог непостоянный.
– Не понимаю, о чем ты. Объясни! – потребовал Волк.
– Да что тут объяснять? – воскликнула Святослава. – Или тебе напомнить, что женка тебя законная ждет в Киеве? Чай, ты думал, что поплетусь туда за тобой, как полюбовница постыдная? Не бывать тому, Ярослав. Я здесь останусь и не стану твоей полюбовницей киевской. Оттого и говорю – позабудем обо всем! Купала нас вчера спутал, да Ярило яркий распутал.
Волк тут же с ложа мягкого поднялся и вплотную к девице подошел, нависнув над ней грозно.
– Не забыть мне уже прошлой ночки, как и запаха твоего сладкого, – и лицо его внезапно гневом озарилось. – Али задумала еще с кем полюбиться, вот и решила обо всем позабыть?
Святослава также гневно на него взглянула и отвернулась обиженно.
– Глупость сказал, – отрезала холодно.
Да воевода то и сам уже понял. Тут же привлёк к себе девицу обиженную и обнял мягко.
– Так неужели только в жене дело? Не станет она между нами. Не люба она мне.
– Но и я тебе, Волк, не люба! И не лги мне в том. Как и я не буду лгать. Нас вчера память о прошлом соединили. Вот и полюбились. Да для любви настоящей больше нужно, чем просто жажда молодецкая.
Воевода задумался. Не мог понять, что же еще ей нужно. Прочитав его немой вопрос, девица ответила:
– Нужны доверие и вера. Вера в то, что человек тебя никогда не предаст и не бросит, на край земли за тобой пойдет. А для меня Киев не край земли. И подле женки твоей живя, не смогу я до конца тебе поверить. А даже если и поверю, то болью сердца расплачусь неминуемой. А там, где боль, любовь умирает быстро. Сам о том ведаешь. Когда-то ты, Ярослав, в себе чувство светлое похоронил к девице зеленоокой, до сих пор простить не можешь. А похоть в расчет не идет. Тут ума многого не надо, чтобы пламенем страсти молодца разжечь. Я толкую о чувствах более сильных и долговечных, коих в тебе уже нет после того, как я пойти за тобой отказалась.
Волк посмотрел на Святославу внимательно, но не сказал ни слова. Вспомнил ту боль, что его одолевала поначалу, когда она руку свою в его не вложила, предав чувство верное молодецкое.
– Вот и моя настала очередь за тот поступок мучиться да ответ держать, –продолжила девица. – И пусть сейчас больно будет, чем потом. Ты между мной и женкой выбирать долго не станешь. Слышала я, что она из боярской семьи, не дадут тебе с ней разойтись. А меня позорить будут и проходу не дадут, что мужа из семьи увожу. Да и не привыкла я любовь пополам делить, слишком гордая для этого. Вот и прошу, отпусти меня… сейчас…
– Не могу, – сказал Волк и побледнел весь, поняв, что ее теряет.
– Тогда я сама уйду, и лучше нам более не видеться, – промолвила Святослава голосом дрожащим. И вышла из терема навстречу утру бодрящему да от грез ночных отрезвляющему.
Волк же не решился ее остановить. Понимал, что права девица.
***
Да только ныло у него все внутри, когда каждое последующее утро он один в тереме просыпался. Даже болгарок перестал по ночам звать. Не могли они более жажду его утолить, никого не хотел, кроме Святославы. Только о ней и думал.
Когда же в граде встречались, то лишь взгляд мимолетный Тодорка славная на него бросала и вела себя так, будто между ними ничего и не было. Провожал ее Волк глазами серыми, когда удалялась она по улице. А на душе кошки скребли. И еще больше скребли, когда Мстислава подле нее видел, как тот ей помогает да краснеет от улыбок девичьих.
На Мстислава за то не обижался, ведь неведомо сотнику, что между Святославой и Волком на ночь Купалы случилось. Вот и надеется Мстислав на чувство взаимное. Но все равно воевода не мог спокойно смотреть на его ухаживания. Содрогался гневно, когда видел, какой молодец счастливый среди дружинников бродит после встреч со Святославой. Но молчал Волк, ничего другу не говорил, лишь решил с девицей толк вести об ухаживаниях сотника.
Сам в терем к ней пришел. Святослава удивилась неожиданному гостю, но в дом впустила. Усадила за стол да наливки с пирогами поставила. Но Волк есть не стал, к ней приблизился.
– Не могу смотреть, как Мстислав за тобой увивается. Чай, надежду ему дала?
– Ничего ему не давала. Ты за этим только пришел, чтоб про Мстислава узнать?
Волк обнял ее за талию и к себе притянул.
– Не могу без тебя, Славочка, только о тебе и думаю. Если узнаю, что приласкала кого другого, и тебя убью, и его.
– А ты не пугай меня так, Ярослав, чай, прав никаких не имеешь! С кем хочу, с тем и буду, – и Святослава вырвалась из его объятий да взглянула строго.
– Ты мне речи такие не говори, – сердито молвил Волк и снова притянул ее к себе. – Ты только моя, слышишь?
– Нет, не твоя, – тихо ответила девица, – и никогда ею не стану, как и женкой.
– А если назову тебя женкой своей?
– Не обещай того, чего не сделаешь, Ярослав. По закону назвать меня женкой своей ты не сможешь. Вот и не требуй того, что не твоё.
