— Ага, — буркнул Кий, — вот только благодарности от людей не дождешься. Мы их единственная опора в немощи. Поддерживаем бедолаг каждый день, пока не срастутся кости. А станем ненужными, выкидывают нас в затхлый чулан, и больше никогда не вспоминают. Только мы помним каждого из них, запах их рук, их голоса и стоны — всё в нашей памяти.
— А может и хорошо, что люди нас забывают, а, Кий! Как говорила баба Нюра: «Главное, чтобы о Боге помнили». На самом-то деле это Он их преображает. А мы лишь Его инструменты. Причем инструментов таких у Него много и самых разных.
— Нет, всё-таки здорово тебя баба Нюра обработала со своей Библией. Тебя надо было не Киборгом, а Клириком прозвать.
— Кстати о прозвищах! — сказал Киборг, обращаясь к обитателям кладовки — Одному нашему подопечному забавное прозвище дали — «Вертолет». Помнишь, Кий?
— Ты про Романа Евгеньевича? Ещё бы не помнить!
— Был он когда-то бравым воякой. До майора дослужился. Нам о нём много его офицерский ремень рассказывал. Вот уж поистине интересная судьба у человека. Жаль только семьей так и не обзавелся. Впрочем, жалеть об этом ему было некогда с его-то бурной жизнью полной подвигов и приключений.
Старый армейский бинокль, что висел под потолком, заметно оживился, и даже настроил фокус, чтобы видеть Киборга лучше.
— Но мы с Романом Евгеньевичем познакомились позже, когда он уже ушел в отставку.
На пенсии он, однако, и дня сидеть не захотел. Двинулся в ближайшую от дома организацию, коей оказался ГорЗеленХоз. И, мимо секретарши, прямо к директору: «Нужна, мол, работа. На ваше место, — говорит, — не мечу, мух ловить не привык, и в офисе чахнуть не собираюсь. Есть у вас какая-нибудь отстающая бригада? Давайте, — говорит, — её мне, сделаю образцово-показательной. Дисциплину налажу в два счета, работа закипит, гарантирую» Директору такой настрой пришелся по душе и бригаду Евгеньич незамедлительно получил. Порядок в ее работе он действительно навел быстро. И сразу стало скучно, так что он перекинулся на другие участки. Давал советы, помогал, тормошил, спорил, добивался. Между тем работники его собственной бригады подчас не могли его отыскать.
Штатный сварщик Федор — веселый мужик — дал им однажды дельный совет. Дело в том, что он знал Романа Евгеньевича по армии, — много лет назад он служил под его командованием. «Это, — говорит, — тот ещё живчик! Его поймать нереально. За то и прозвище он в армии получил «вертолет». Где он, там много шума, и сплошная круговерть. Вы, — говорит, — прекратите за ним бегать. Просто встаньте на любой дорожке и чуть-чуть подождите, — он обязательно мимо вас пролетит».
— Энергии ему и в правду было не занимать, — подтвердил Кий, — Какая-то мощная пружина внутри не давала ему расслабиться. Не переносил он спокойной, размеренной жизни.
— Да, точно. Его ремень, с которым наш майор не расставался, рассказывал нам, что переехав в эти края, он поначалу поселился в пригороде. Рядом озерцо, лес, — словом — тишь да благодать. Но именно это-то и было для него невыносимо. Стал искать размен. Вскоре наткнулся на подходящий вариант и переехал. Это была однушка на самой оживленной улице города, вполне отвечающая запросам майора. Гул машин до поздней ночи, а в придачу шумная стройка неподалеку.
Для полной гармонии купил Роман Евгеньевич радиоприемник, который включался сразу после сигнала будильника и выключался перед отбоем. Причем, совершенно не имело значения, какая станция в эфире и что вещает.
В общем, и на работе и дома умел наш майор создать подходящую для себя наэлектризованную атмосферу. Как говорится: «колесо крутится — белка довольна».
И вот, однажды всей этой идиллии внезапно был положен конец.
Образцово-показательная бригада во главе с бригадиром занималась спилом аварийных деревьев. Как всегда Евгеньич руководил процессом громко и пылко. Если не хватало слов, показывал руками, устраивал настоящие мастер-классы. Бегал от одного дерева к другому. Пытался уследить за каждым работником.
— А вот за собой не уследил, — вставил Кий, — Огромная отпиленная ветка полетела с дерева вниз, а Евгеньич как раз подошел слишком близко. Ему кричат: «Берегись!». Он ринулся в сторону, а там куча дров. Бедолага споткнулся, упал, а ветка ему прямо на ногу и приземлилась, раздробив перцовую кость.
— Берцовую, грамотей, — упрекнул Киборг, — пора бы запомнить. Всё-таки ноги — твоё призвание.
— Ладно, заноза! Не важничай! Лучше рассказывай что там дальше было.
— Ну что, боль дикая. Доставили пострадавшего в больницу. Там осмотр, рентген. Сделали обезболивающее, а домой не пускают. Придется, дескать, на вытяжке полежать немного. Ну, Евгеньич сопротивляться не стал, человек он военный — приказам подчиняться умел. «Есть, — говорит, — вытяжка, товарищ доктор»
Лишь через час он в ужасе осознал, на какую муку подписался. Но было поздно. Больная нога уже надежно закреплена с помощью нехитрой конструкции и не позволяла сбежать.
